Тройные неприятности
Шрифт:
«BMW» стояла на пустынной набережной Поблизости не было ни машин, ни прохожих.
Митя повернулся к Толстому и скучным голосом проговорил:
— Чекан велел привет тебе передать.
— Ты это, парень, чего? Ты это, вроде же от Немировского пришел? А при чем здесь тогда Чекан?
— А при том. Толстый, что крысятничать не надо!
Вася полез было в карман, где у него лежал маленький плоский пистолет, да живот мешал.
Парень ловким коротким движением ударил его по руке, так что боль молнией пронзила Толстого.
— Ты чего, парень, ты чего, — жалко запричитал Вася, — кто крысятничает-то, никто и не крысятничает… С чего ты взял…
Парень усмехнулся и достал из внутреннего кармана несколько фотографий. Увидев эти снимки, Вася понял, что настал для него последний час. Ницца, терраса отеля «Савой», решительное морщинистое лицо Могилы…
— Это.., парень.., тебя же в «Гамбринусе» запомнили… — бормотал Вася, понимая, что говорит ерунду, совершенную глупость.
— В каком еще «Гамбринусе»? — усмехнулся «Митя». — Не был я ни в каком «Гамбринусе», никто меня там не видел! А тебя. Толстый, вообще на свете никогда не было!
С этими словами «Митя» захлестнул вокруг шеи Васи Толстого гитарную струну и потянул ее за концы. В глазах у Васи померк свет, и последнее, что он видел, — любопытство в глазах убийцы, который смотрел на него, как натуралист смотрит на какую-нибудь редкостную букашку…
Дождавшись, пока Вася окончательно затихнет, и по всем правилам медицинской науки констатировав смерть, молодой человек с конским хвостом достал из кармана мертвеца его мобильный телефон и доложил заказчику, что заказ благополучно выполнен.
Ирине удалось провести спокойно только один день. В субботу с самого утра позвонила Катька. Голос у нее был виноватый и какой-то взвинченный.
— Что случилось? — обреченно спросила Ирина. — У тебя опять пожар?
— Нет, у меня не пожар, у меня потоп! — прокричала Катерина. — Ирка, ты не представляешь, какой кошмар!
«Представляю», — подумала Ирина.
— Нет, ты подумай! У соседа сверху ночью прорвало трубу! Все спят, пока хватились — уже до первого этажа протечки! У него на четвертом воды в квартире чуть не по пояс, — захлебывалась Катька, — у меня вода по стенам, в кухне и в ванной — ужас, что делается! Обои все отстали и провисли.
— А в комнате? — поинтересовалась Ирина. Книги целы?
У Кати была большая библиотека, доставшаяся ей от родителей, Катерина ею очень дорожила.
— Слава тебе. Господи, комнату не задело, причитала Катерина, — и у Владимира комнату не затопило! Но, Ирка, жить в такой квартире невозможно! С соседа верхнего денег не получишь, ему и на свой ремонт не хватает. Мы с Владимиром решили скинуться, чтобы места общего пользования отремонтировать. Только он передо мной поставил вопрос ребром, то есть он проследит за рабочими и все покупает, а я должна из квартиры на это время выметаться.
Он говорит, это невозможно, чтобы женщина во время ремонта под ногами путалась…
Ирина быстро прикинула в уме: у Кати не осталось никаких родственников.
— Знаешь, все же один положительный момент в этом происшествии есть, — посмеивалась Катька. — Под нами Скотина Павловна, так ее тоже залили. Она было ко мне ругаться, актом и судом грозить, а я ее сразу послала подальше к верхнему соседу. Ну тот мужчина простой, да еще сейчас сильно нервничает, а Скотина Павловна не разобралась, сразу на нею наехала… Такое там было! Мужик так озверел, что Скотина два этажа до своей квартиры босиком бежала, из тапочек там выпала со страху! Так что мне делать, Ирка?
— Ну что делать, приезжай, поживи у меня… Она постаралась, чтобы Катька не заметила недовольства в ее голосе.
— Ириша, только на неделю, ну максимум на полторы! — кричала Катька. — Владимир мне клятвенно обещал, что наймет бригаду из четырех человек, они все быстро сделают! И сам он будет их контролировать!
— Повезло тебе с соседом! — не удержалась Ирина.
— Да-да, у нас с ним замечательные отношения установились! Он наконец бросил свою злодейку Марго. Говорит, что это я ему помогла, раскрыла ее сущность. Так что теперь все в порядке. Сейчас я соберу вещи, только самое необходимое, для работы кое-что, а ты будь добра, встреть меня у метро, а то тяжело нести!
— Так возьми машину!
— Ой, что ты, я эти машины видеть не могу, на всю жизнь наездилась, — отмахнулась Катька, — на метро гораздо удобнее! И никто поезд не угонит вместе со мной!
Через полтора часа Ирина с Яшей стояли на солнышке возле станции метро и высматривали Катерину. Была середина сентября, и жаркая летняя погода перешла постепенно в бабье лето. Дождей пока не было, светило неяркое осеннее солнышко, слегка похолодало.
Катерина, разумеется, запаздывала, и Яша уже три раза оглядывался на хозяйку в недоумении: дескать, что мы здесь стоим, время теряем, когда вон там, в скверике, собралось приличное собачье общество. Ирина только молча разводила руки.
Наконец появилась Катерина с огромной сумкой, висящей через плечо. В руках у нее были бесчисленные свертки и пакеты. На Катьке были все те же бесформенные брюки, которые Ирина успела возненавидеть, и оранжевая курточка из плащовки, как раз под цвет начинающей желтеть осенней листвы.
— Привет! — закричала она издали и на полном серьезе обратилась к Яше:
— Дорогой мой, ты похорошел!
Яша на Катькин комплимент завертел хвостом.
— Ирка, ты просто не представляешь, что у меня творится! Пришли мастера, четыре человека, уже сломали все батареи и вынесли ванну! — захлебывалась Катька.
— Пойдем быстрее! — сказала Ирина. — А то Яша уже весь извелся…
— Ой, бедненькуй! — Катерина наклонилась к Яше и, разумеете ч, рассыпала все свои многочисленные свертки, в одном из которых, как Ирина и подозревала, оказался Мамбазимбра.
Расстаться со своим ненаглядным божеством Катерина была не в состоянии даже на несколько дней. Падая, божок порвал бумагу своей сильно выступающей частью, и теперь лежал на асфальте во всей красе. Катерина так громко вскрикнула, что на них стали оглядываться.