Чтение онлайн

Он слабо улыбнулся.

— Не будем.

— Я очень люблю тебя.

— Я тебя тоже.

Но на этом ничего не закончилось. Смерть преследовала нашу семью по пятам, и почему-то она носила явственный облик Саши. По крайней мере, для меня.

Я ждала рождения малыша с нетерпением и долгожданной радостью. Марат весь жил в нас, для нас и ни на минуту не оставлял одних. Было немножко страшно, но все в один голос заверяли, что как только мне дадут малыша на руки, я забуду о страданиях и боли.

А мне его не дали. После многих часов мучений и адской боли мне не дали малыша на руки, невыразительным тоном заявив, что он родился мертвым. Как он мог родиться мертвым, если все было хорошо?! По всем показаниям и анализам все было хорошо! Но он не родился. Мне не дали моего малыша на руки, оставив в груди боль и страдания, которые должны были исчезнуть.

Когда потухший и осунувшийся Марат вошел в мою палату, взглянул на меня, я сорвалась.

— Это все она! Это все она! Она убила моего ребенка!!! Эта тварь убила моего ребенка!

Я балансировала на коленях на кровати и размахивала руками. Марат подлетел ко мне, прижал к себе, полностью обездвижив, и попытался успокоить.

— Эта тварь убила моего ребенка! Это она! Как я ее ненавижу!

— Кто, Оксан? Скажи нормально. Я не понимаю.

— Понимаешь! Ты все понимаешь!
– влажные волосы налипли на щеки, попадали в рот и глаза. Я чувствовала, как мышцы Марата напрягаются, сдерживая меня, и захлебывалась криком.
– Это ОНА! Она с того света не может оставить нас в покое!!!

— Сашка?
– от того, с каким удивлением он произнес ее имя, я взвыла и задергалась раненым зверем.
– Оксана, милая, успокойся. Она умерла, понимаешь? Умерла. Ее нет.

— Зачем ты ее притащил тогда?! Ну скажи, зачем?! Почему ты не мог оставить ее там?! Господи, она все испортила. Мой ребенок, господи…

Это раздавило меня и поселило в душе непрерывающееся отчаянье. Я все время плакала, не могла спать, просыпаясь в жутких кошмарах и дико крича. Именно тогда появились первые седые волосы. Я напоминала тень себя самой, не выходила из своей комнаты, не то что на улицу, не общалась с людьми, а если их видела, кого угодно, то сразу подступали неконтролируемые слезы.

Марат пытался меня успокоить, вытащить из собственной скорлупы. Заверял, что все наладится, будет хорошо, что у нас появятся еще дети, так много, как мы захотим, но ничего не выходило. Он искренне пытался что-то сделать самостоятельно, но когда нашел меня безразлично сидевшей с горсткой разноцветных таблеток в руке, сорвался сам и потащил меня к психотерапевту, которого я посещаю до сих пор.

Потом все наладилось, осталось в прошлом, и мы зажили, как раньше. Я успокоилась, взяла себя в руки и подумывала о втором ребенке. Видела, как муж хочет детей. Он мог о них говорить часами, а если в гости приходили друзья с детьми, то всегда с ними играл. И ему это нравилось.

На второго ребенка я решилась спустя два с половиной года. На четвертом месяце случился выкидыш. Именно тогда я полностью поседела.

— Мы со всем справимся, - заверил муж, который после выкидыша особенно пристально следил за мной, не успокоенный словами о том, что все будет хорошо. Он не доверял мне и боялся, что я снова сорвусь.
– Ксюш, ты только не опускай руки. Все будет хорошо, милая.

— Давай в церковь сходим, - внезапно предложила ему, сильно озадачив.

— Зачем?

— Свечку поставим. Помолимся.

— Сходи, если хочешь. Я некрещеный.

— Давай батюшка тебя окрестит.

Марат отстранился и с недоумением на меня посмотрел.

— Зачем?

— Просто.

— Я не буду, Ксюш. Зачем? Все равно я в бога не верю.

— Тебе так сложно это сделать?

— Я не вижу смысла.

— Успокоить меня!

— Ты что, опять?
– возвел глаза к потолку Марат.
– Оксана, это не смешно. Что за одержимость покойником? Оставь Сашку в покое.

— Это не одержимость, Марат! Не одержимость! Ты ее вспоминаешь, правда ведь?!

— Что за глупости? Я понимаю, что у тебя стресс, но это не серьезно.

— Это не глупости!
– чтобы не потерять контроль, я подошла к кухонному шкафу и начала переставлять тарелки с места на место. Руки заняла.
– Ты не можешь ее отпустить! Ты вспоминаешь о ней, поэтому она не уходит, и нашу семью преследуют несчастья!

— Кто тебе это сказал?
– спокойно спросил Марат, но нерв под глазом резко дернулся.

— Батюшка. И мама.

— Ясно. Мозги тебе промыли.

— Мне никто не промывал мозги!

— Ну-ну.

Мне не удалось его убедить. Марат наотрез отказывался креститься и ходить в церковь, талдычил о том, что не будет это делать просто так, без веры, и просил выкинуть из головы все глупости по поводу Сашки.

— Оставь покойников в земле, - неизменно повторял он и не желал меня слушать.

Но я все равно без его ведома привела батюшку, чтобы тот освятил дом, машину и наши вещи.

— Это девушки комната?
– священник оглаженной бородой дернул в сторону запертой на замок двери.

— Да. А что?

— Негоже ее вещи хранить.

— И что мне сделать?
– растерянно захлопала глазами. Марат запечатал комнату сразу после Сашкиной гибели, и я туда никогда не заходила. В этом конце коридора вообще не появлялась.
– Сжечь?

— Сожги. А лучше нуждающимся раздай.

— Им ничего не будет?

— Нет.

Послушав батюшку, я пригласила рабочих, пока Марат был в отъезде, и приказала вынести из комнаты все вещи, даже панели и дверь. Саму комнату замуровали. Я нашла также все фотографии, которые остались с незапамятных времен, и сожгла их, а еще сделала ремонт, чтобы не осталось ничего, что могло о ней напомнить.