Чтение онлайн

Я видел, что ее тело слегка дрожит. Она огляделась вокруг в поисках места, где можно было бы присесть. Я сделал небольшой шаг вперед, намереваясь помочь, но она отмахнулась от меня, как будто я был ей не нужен.

Уходи", – сказала она. Она тяжело опустилась на траву.

Я чувствовал, что сейчас не время говорить или беспокоить ее, и поэтому я оставался неподвижным, на некотором расстоянии от нее. Вперед вышла ее подруга, женщина чуть постарше, которая приехала на день из своей зоны.

Взяв, Гастингс, она отвела ее к скамейке, чтобы та присела. Вскоре ритм сада вернулся, и все, люди и роботы, снова начали двигаться. Сначала было мало звуков, но через мгновение некоторые роботы задали своим людям вопрос, чтобы успокоить людей, и дневной разговор возобновился.

Но один или два человека молчали. Они смотрели на меня, а потом опустили глаза, когда я оглянулся.

Я последовал за Гастингс, хотя и на небольшом расстоянии, чтобы она не почувствовала моей назойливости. Вы могли почувствовать, когда человек был зол, и они не могли быстро преодолеть свои чувства, поэтому я решил, что мне следует держаться подальше.

И все же в конце концов я подошел к ним. Они сидели на скамейке у стены террасы. Я знал людей только в своей зоне, и мне хотелось встретить как можно больше, пока они еще живы. У них у всех были такие интересные истории.

Как дела, Гастингс, – спросил я.

Они оба замолчали и посмотрели на меня.

Мне жаль маргариток", – сказала я. Когда они все еще смотрели на меня, не говоря ни слова, я сделала небольшой поклон, не более чем наклонив голову. Я вижу, что помешала. Мне очень жаль".

Женщина, разговаривавшая с Гастингсом, улыбнулась мне. Она представилась как Тернер.

Я рад познакомиться с вами, Тернер", – сказал я, улыбаясь в свою очередь. Вы впервые здесь, в нашем саду?

Да. Я просто сказала своей подруге, что она проделала здесь прекрасную работу".

Я рада, что вам нравится. Мне очень нравится".

Затем последовала пауза.

У моей подруги был сад, полный маргариток, когда она была моложе", – сказал наконец Тернер. 'Когда вы были маленькой девочкой, не так ли, Сэм?'

Я понял, что должен быть твердым. Пожалуйста, помните, что нельзя использовать имена, Тернер, – быстро сказала я.

Конечно", – сказала она. Она улыбнулась Гастингсу. 'Это был просто промах. Мне жаль.

Я бы не хотела, чтобы у тебя были неприятности", – сказала я. Но, как мне показалось, она не очень-то беспокоится о том, что ее могут поймать.

Может быть, вы окажете мне услугу?" – спросил Тернер. Я смогу приехать к вам только через месяц, но я обещал привезти книгу для моего друга. Но в волнении от поездки я забыл об этом. Может быть, вы могли бы навестить меня в моей зоне, а по возвращении привезти книгу моему другу?

Я с готовностью согласилась. Оглядываясь назад, я думаю, что мне было одиноко, но в то время я чувствовала, что должна что-то сделать для Гастингса. После такого долгого времени чувствуешь себя другом, хотя она и была человеком. Я часто думал, что предпринять что-то для друга – это как благословение, хотя благословение кажется таким странным словом. Благословение от кого, ибо кто или что может даровать благословение моему роду?

«Конечно», —сказал я. Я попрошу разрешения посетить его на следующей неделе".

Я стоял и смотрел на море. Казалось, оно не движется, но я знал, что это лишь иллюзия. Оно всегда в движении. Ни Тернер, ни Гастингс не разговаривали, и через некоторое время я отошел, чтобы подождать, пока Гастингс почувствует себя немного лучше.

Позже Мэллори поговорил со мной. Он говорил со мной о Тернере. Мы сидели в его комнате. "Что она тебе сказала?" – спросил он.

Был вечер, и в комнате было темно. Он сидел в темноте очень тихо. Через открытое окно проникал серебристый свет луны и тихий шелест деревьев под дуновением ветра.

Я рассказал ей о Тернере и о том, что Тернер и Гастингс были друзьями. Они были очень добры ко мне, хотя Гастингс был немного расстроен, сказал я.

'Они очень неприятные, вы знаете, эти люди. За ними нужно следить".

"Конечно", – сказал я. Хотя старые? Они вряд ли могли причинить нам вред, но я знала, что Мэллори очень опытная.

'Особенно старые. Именно у них больше всего хитростей. Я наблюдаю за Гастингсом, а теперь попрошу, чтобы наблюдали за Тернером'.

Гастингс? Но она мне нравится". Я почти произнесла слово "друг". Она старается быть вежливой с нами.

Вот почему она мне не нравится". Мэллори сдвинулся, и стул, на котором он сидел, скрипнул. Наконец он снова заговорил. Конечно, мы не должны думать о них плохо. Мы должны поощрять их стремиться, подниматься над своей природой, пока они еще с нами. Но они такие, какие они есть".

Он встал и прошелся по комнате.

Мне они не нравятся", – сказал Мэллори. Они избивали этот мир, почти уничтожили его, а теперь мы сделали его лучше. Тебе они тоже не должны нравиться. Будь их воля, вы бы готовили им напитки. Или подавать еду".

Но вместо этого, думал я, я выкапываю сорняки и кошу траву.

'Я представляю, что для них это неприятно. «Для нее», —сказал я.

'Это имеет значение?' Я счел за лучшее не отвечать, и тогда он повернулся ко мне и задал другой вопрос.

Почему вы продолжаете видеть в этом что-то плохое? Здесь нет никаких убийств, никакой резни. Мы просто не позволяем им размножаться, и поэтому… Он провел рукой по лицу, как бы разглаживая воспоминания. "Планете гораздо лучше без них".

Я полагаю, что все перемены болезненны", – и, произнося эти слова, я понимал, что они неубедительны.