Чтение онлайн

Но его философские размышления вскоре сменились сугубо практическими. И кабан и волк — ценная добыча. С волка можно содрать шкуру, а кабана освежевать и доставить домой — сколько было бы хорошей пищи! Мысли деда потекли по другому руслу… Эх, некогда этим заниматься! Но вскоре мелькнуло в голове: содрать шкуру с волка, пока он не окоченел, — это будет трофей деда, а кабана он подарит красноармейцам. Неплохая мысль! И он живо принялся за работу. Содрал с волка шкуру, вымыл руки, снегом, вытер их о полы тулупа, положил шкуру на плечо и с гордым видом удачливого охотника побрел дальше, держа путь на Высокую Рудню.

Наконец лес кончился. Дед вышел на опушку и остановился, чтобы разглядеть окрестности. Перед ним расстилалось просторное поле, окаймленное высокой стеной леса, а посреди поля белели хаты небольшого села, высились тонкие, стройные клены и вязы, а на выгоне маячили ветряки и овины. От стены густого леса разбегался вдоль опушки низкорослый кустарник.

Дед внимательно оглядел кусты. Среди них мелькнула фигура человека и тотчас же скрылась. Зоркие глаза деда разглядели в ней военного, только он не успел различить — свой это или чужой. На всякий случай дед немного отошел назад к лесу и вдруг услышал грозный оклик:

— Стой! Кто идет?

Дед остановился. Голос и слова, произнесенные по-русски, успокоили его, и он очень обрадовался — ему стало ясно, что тут красноармейский пост. Это значительно облегчило его задачу.

— Свои! — откликнулся дед Талаш.

Из кустарника показался молодой красноармеец с винтовкой, патронной сумкой и двумя гранатами на поясе. Вид его был довольно внушительный и грозный, но серые глаза добродушно глядели на деда и на его трофей, свисавший чуть ли не до пят и придававший своему обладателю вид первобытного человека.

— Документ! — сказал красноармеец.

— А какой, голубь, может быть документ у такого бродяги, как я? Я не здешний: от легионеров прячусь. Кто же мне даст документ?

— А куда идешь? — тем же официальным тоном спросил красноармеец.

— К вам, товарищ, иду. Специально.

Дед Талаш решил, что он говорит рассудительно, как полагается, особенно удачно это «специально». Красноармеец, видно, убедился, что перед ним человек полезный, от него можно кое-что разузнать.

— Я сейчас позову начальника заставы. У нас такой порядок.

Резкий свисток пронзительными высокими трелями разнесся по воздуху и затих.

Несколько минут они оба стояли молча, прислушивались и ждали. Красноармеец обдумывал, как и что он доложит начальнику заставы, и когда в кустарнике показалась фигура командира, красноармеец спросил деда:

— Волка сам убил?

Дед знал, что ему придется рассказать всю историю, но поскольку перед ним был только один слушатель, а времени было мало, так как уже подходил начальник заставы, дед ограничился коротким ответом:

— Ну да!

Начальник заставы, бывалый воин, уже не первой молодости, с мужественным, обветренным лицом, внимательно оглядел деда Талаша. Красноармеец доложил:

— Документа у него нет. Заявляет, что идет из района, занятого противником, специально к нам.

Начальник заставы еще пристальнее посмотрел на деда.

— Что вас заставило, отец, идти к нам?

— Нельзя мне больше жить дома, товарищ начальник, по лесам брожу: за мной легионеры гонятся…

— Почему?

— Да вот, товарищ начальник, приехали они забирать мое последнее сено. Просил их, умолял, а они еще начали меня толкать. Ну, я и бросился на них с топором. Если бы не сын, зарубил бы того гада. Они навалились на меня, хотели связать. Я вырвался и убежал. Стреляли вдогонку. Потом начали допытываться у жены и сына, почему командир большевистский у меня жил. Сына арестовали. Вот я и надумал найти этого командира…

— Из какого вы села?

Дед Талаш сказал.

— А какой командир у вас жил?

— Так что командир товарищ Шалехин, — на старинный солдатский манер ответил дед Талаш.

Красноармеец и начальник заставы взглянули друг на друга. Их подозрительность к деду рассеялась.

— Откуда эта волчья шкура? — полюбопытствовал начальник заставы.

Дед рассказал историю про волка и кабана и закончил так:

— Я, товарищи, решил подарить кабана вам. А кабан подходящий. Пудов на восемнадцать. Давайте повозку, поеду с вами, покажу, где он лежит. Здесь недалеко.

Зашли на заставу. Начальник послал двух бойцов в село за подводой.

В сумерки торжествующий дед Талаш ехал вместе с красноармейцами в Высокую Рудню, а на розвальнях красовалась огромная туша кабана. Прославился дед Талаш на всю Высокую Рудню. Для пущей важности он иногда надевал волчью шкуру, а когда его спрашивали, зачем он это делает, многозначительно отвечал:

— О-о! Я еще буду выть по-волчьи!

Люди смеялись, а дед думал свою думу.

Пожилой, грузный, седоусый полковник сидел в штабе дивизии, склонившись над военной картой полесского района. Он готовил боевую задачу для своих легионов в связи с возобновлением операций против Красной Армии. Полковник, пан Дембицкий, дав волю своей фантазии, старательно отмечал на карте важнейшие пункты, на которые будет направлен главный удар легионеров и сломлено сопротивление противника. Но пан Дембицкий мало думал о силах Красной Армии, о неожиданных поворотах, которые могут произойти во время сражения, и о том, что исход боя зависит от множества причин, каких ни один штаб не в состоянии предусмотреть. Он не смог учесть и того немаловажного обстоятельства, что в штабе противника ведущую роль играли не царские профессионалы — штабисты, рутинеры, сторонники устарёвших военных доктрин, а молодые, талантливые командиры из среды революционных рабочих, выдвинутые победившим народом.

Тем не менее пан Дембицкий усердно размещал на выбранных участках отряды легионеров, намечая для них разные операции. Его несколько раз отвлекало дребезжание телефона. С разных пунктов, где размещались легионеры, доносили о враждебном отношении местного населения к оккупантам. Пан Дембицкий сердился, говорил, что его отрывают от важной работы, рекомендовал обратиться к полиции, жандармерии и просил не беспокоить его подобными пустяками. Но когда ему доложили о том, что толпой безоружных крестьян разоружен конвой, пан Дембицкий подскочил в кресле, словно его кольнули сапожным шилом.