Чтение онлайн

— Не хотел напиваться, пока Дэймон тут налаживает связи.

— Как думаешь, если пригрожу, что наклюкаюсь, он отпустит меня домой?

Мэддокс смеется.

— Можешь попытаться.

Наконец мне удается добраться до Дэймона. Всего пара угроз, — совершенно пустых, о чем Дэймон прекрасно осведомлен, — и мне наконец-то дают вольную. Так бы и расцеловал. Но не буду. Вместо этого отправлюсь домой к Ноа и зацелую нахрен его.

От одной этой мысли в штанах становится тесно.

Но сегодня явно не мой день. Пробки снова просто сучьи. Так что, когда мы наконец, спустя сто лет, добираемся до дома, возбуждение сменяет безумная усталость. Я плюхаюсь на кровать лицом вниз, даже не потрудившись снять пингвиний костюм.

— Слава богу, все закончилось.

— Да ладно, все было не так уж и плохо.

— Ну, не ужасно, но мне пришлось общаться с кучей народу. Как же это сложно.

Ноа смеется:

— В этом и есть весь смысл благотворительных вечеров.

— Ты привык к этому трепу. А я обычно хмуро смотрю на людей, и они оставляют меня в покое.

— Ты отлично общаешься с поклонниками.

— Потому что должен. Если бы мне платили доллар за каждый раз, когда пришлось выслушивать, как важно, чтобы все геи-спортсмены совершили каминг-аут, я бы уже был богаче тебя.

Я зарываюсь головой в подушку Ноа и чувствую, как на меня опускается тяжесть.

— Знаю, эта часть твоей работы — отстой, и паршиво, что тебя сделали эдаким гей-идолом, но в чем-то эти люди сегодня были правы. Ты же не будешь утверждать, что в НФЛ кроме тебя геев нет. Так же как и Дэймон не был единственным геем-бейсболистом. Чем больше спортсменов откроются, тем легче будет всем.

— Но почему именно я должен быть тем самым парнем? — Как же жалко звучит мой голос.

Меня беспокоит не только то, что я стал первым открытым геем в футболе. Что, если ничего не выйдет? Что, если я получу новый контракт, а потом вылечу? Какой урок из этого извлекут пацаны, которые хотят играть в футбол? Что мы недостаточно хороши? Что не можем быть лучшими?

Есть причина, по которой никто не хочет «выходить из шкафа». Моя карьера рухнула из-за вынужденного раскрытия, и теперь я должен бороться за возвращение. Тем, кто не побывал в моей шкуре, легко говорить о повальном каминг-ауте. Они понятия не имеют, каково это — заходить в общую раздевалку.

— Ну да, тот факт, что тебя застали в ночном клубе со спущенными штанами, к этому никакого отношения не имеет, — бросает Ноа. — В идеальном мире ты бы сделал это тогда, когда бы счел нужным. Но жизнь далека от идеала.

— Не напоминай.

— Может быть, когда-нибудь. — Легкие поцелуи покрывают мою шею, плечо. — Я тебе рассказывал, как отец раскрыл меня перед всем миром?

Я напрягаюсь.

— Что?

— Когда меня застукали с Натаниэлем, отец вместо того, чтобы поговорить со мной, созвал своих советников. Они ему порекомендовали принять действительность и не пытаться ее скрыть, потому что она может быть полезна для кампании. Через несколько дней отец созвал пресс-конференцию и сообщил во всеуслышание, как он горд, что его сын — гей.

Я перекатываюсь на спину и оказываюсь с Ноа лицом к лицу.

— Какого хрена? Это отстой.

Ноа пожимает плечами.

— Обо мне все знали, кроме родителей. Для моих друзей это не было секретом. Если бы я запротестовал, думаю, отец бы не стал так поступать. — Сомнение во взгляде выдает, что Ноа не так уж и уверен в своих словах. — Но я на себе испытал то, через что ты прошел, и знаю, как это тяжело. Если бы мог, я бы сделал так, чтобы у тебя все было иначе.

Голос Ноа становится тише, он прижимается лбом к моему.

— Я бы разделил с тобой этот груз, снял бы его с твоих плеч, чтобы дать передохнуть.

— Почему? — хриплю я.

— Знаешь, сколько раз я пялился на твои клубные фотки?

Перемена темы заставляет думать, что Ноа не хочет отвечать на вопрос, так что я не давлю.

— Тебе хотелось оказаться на месте того парня на коленях?

— Я всегда считал тебя красавчиком.

— Даже сейчас, без бороды? — Я трусь лицом о его челюсть и шею. Уже скучаю по своей растительности.

— Она мне очень нравилась. Так здорово было ощущать ее на яйцах, пока ты мне отсасывал.

Я смеюсь, и, не задумываясь, выпаливаю:

— Блядь, я по тебе скучал.

Ноа застывает надо мной, и я понимаю, что облажался. Прошла всего пара дней, как мы виделись в Фили.

— Ну, типа до смерти хотел тебя трахнуть.

Только и всего. Пытаюсь убедить себя, что не вру. Ноа упомянул о своих яйцах и рассмешил меня. Вот по чему я соскучился. Это ничего не значит. Просто, после стольких лет отсутствия юмора в жизни, я рад, что есть с кем пошутить.

Тонкий голосок совести нашептывает, что это чушь, что надо отступить, пока я не стал тем, кого так не избегает Ноа — ожидающим большего. Но шепот такой тихий, что мне удается его игнорировать.

Ноа расслабляется, накрывая меня своим телом.

— В таком случае тебе стоит приступать.

— Вот не поверишь, усталости как не бывало.

Глава 14

НОА

Спящий Мэтт меня смущает. Не потому, что я никогда не видел его более умиротворенным, чем сейчас. А потому что, хотя он давно заснул, я все еще лежу и пялюсь. У себя в постели. Потому что сказал ему остаться.

Ага. Так и было.

Мэтт попросил дать ему всего минутку, чтобы прийти в себя, а я ответил: «Останься».

Я захотел, чтобы он остался со мной.

И если раньше я этого не осознавал, то теперь знаю точно: это полная лажа!

— Что я творю? — шепчу сам себе.

— А? — бормочет Мэтт.

Черт. Он явно из тех, у кого чуткий сон.

— Ничего, детка. Спи.

— Хммлергх… — Он притягивает меня к себе мускулистой рукой, и я не сопротивляюсь.