Чтение онлайн

– А вы думали, чья еще она может быть?
– осведомилась старуха, оскалив зубы, и завертела шляпу на пальце стараясь ее расправить.

– Я вообще не поняла, что это шляпа, - сказала Миранда; она еле сдерживалась, вот-вот расхохочется.

– Ax, вы не поняли, что это шляпа? Где ваши глаза деточка?
– И в доказательство, что сие за предмет и для чего предназначен, старуха лихо, набекрень, напялила его на голову, однако на шляпу это все равно било не очень-то похоже.
– Ну, теперь видите?

– Да, конечно, - промолвила Миранда кротко: может быть, кротость обезоружит соседку.

И осмелилась снова сесть, осторожно оглядев сперва оставленный ей уголок дивана.

– Ну-ну, - сказала старуха, - позовем проводника, пускай расчистит тут немного места.

И тощим острым пальцем ткнула в кнопку звонка. Последовала торопливая перетасовка багажа, причем обе пассажирки стояли в коридоре и старуха отдавала негру самые нелепые распоряжения, а он, с философским терпением их выслушивая, расставлял ее вещи так, как считал нужным. Потом обе снова уселись и старая дама спросила властно и снисходительно:

– Так как же вас зовут, деточка?

Услышав ответ, она прищурилась, достала очки, привычно насадила их на свой огромный нос и стала пристально разглядывать попутчицу.

– Будь я прежде в очках, я бы сразу поняла, - сказала она на удивленье изменившимся тоном.
– Я твоя родственница Ева Паррингтон. Дочь Молли Паррингтон, помнишь ее? Я тебя знала маленькой. Ты была очень бойкая девчурка, - прибавила она словно бы в утешение Миранде, и очень своевольная. Когда я в последний раз про тебя слышала, ты собиралась стать циркачкой и ходить по проволоке. Сразу и на скрипке играть, и ходить по проволоке.

– Наверно, я видела какое-нибудь такое представление, - сказала Миранда.
– Сама я не могла это изобрести. Теперь я хотела бы стать авиатором!

Кузина Ева поглощена была другими мыслями.

– Я ездила на балы с твоим отцом и во время каникул бывала на больших приемах в доме твоей бабушки задолго до твоего рождения, - сказала она. Да, что и говорить, давно это было.

В памяти Миранды разом встрепенулось многое. Тетя Эми грозилась остаться старой девой вроде Евы. Ох, Ева, беда с ней, у нее нет подбородка. Ева уже ни на что не надеется, пошла в учительницы, преподает латынь в женской семинарии. Спаси господи Еву, она теперь ратует за право голоса для женщин. Вот что мило в дочери-уродине - она не способна сделать меня бабушкой... "Мало толку для вас вышло от всех этих балов и приемов, дорогая кузина Ева", - подумалось Миранде.

– Мало толку для меня вышло от всех этих балов да приемов, - сказала кузина Ева, будто прочитав мысли Миранды, и у той на мгновенье даже голова закружилась от страха: неужели она думала вслух?
– По крайней мере, цели они не достигли, замуж я так и не вышла. Но все равно мне там бывало весело. Хоть я и не была красавицей, а удовольствие получала. Так, значит, ты дочка Гарри, а я сразу начала с тобой ссориться. Ведь ты меня помнишь, правда?

– Помню, - сказала Миранда и подумала: хоть кузина Ева уже десять лет назад была старой девой, сейчас ей не может быть больше пятидесяти, а на вид она уж до того увядшая, усталая, какая-то изголодавшаяся, щеки ввалились, какая-то уж до того старая... Миранда посмотрела на Еву через бездну, что отделяла кузину от ее, Мирандиной, юности, и сжалась от леденящего предчувствия: неужели и я когда-нибудь стану такая? А вслух сказала: Помню, вы читали мне по-латыни и говорили не думать о смысле, просто усвоить, как это звучит, и потом будет легче учиться.

– Да, так я и говорила, - обрадовалась кузина Ева.
– Так я и говорила. А ты случайно не помнишь, когда-то у меня было красивое бархатное платье сапфирового цвета, с треном?

– Нет, платья такого не помню, - сказала Миранда.

– Это было старое платье моей матери, только перешитое на меня, и совсем оно мне не шло, но это одно-единственное хорошее платье за всю мою жизнь, и я его помню как будто это было вчера. Синее никогда не было мне к лицу.

Она вздохнула с горьким смешком. Смешок был мимолетный, а горечь явно постоянное состояние ее духа.

Миранда попыталась выразить сочувственное понимание.

– Я знаю, - сказала она.
– Для меня перешивали платья Марии, на мне они всегда сидели не так, как надо. Это было ужасно.

– Ну-с, - по тону кузины Евы ясно было, что ее разочарования единственны в своем роде и ни с чьими больше не сравнятся, - а как твой отец? Он всегда мне нравился. На редкость был красивый молодой человек. И хвастун, как все в его семействе. Ездил только на самолучших дорогих лошадях, я всегда говорила - он гарцует, а сам любуется собственной тенью. Я всегда на людях так говорила, и он меня за это терпеть не мог. Я ничуть не сомневалась, что он меня терпеть не может.
– Нотка самодовольства лучше всяких слов давала понять, что у кузины Евы имелся свой способ привлекать внимание и увлекать слушателей.
– Но ты мне не ответила, как же поживает твой отец, милочка?

– Я уже почти год его не видела, - сказала Миранда и, прежде чем кузина Ева пустилась в дальнейшие разглагольствования, поспешно продолжала: - Я сейчас еду домой на похороны дяди Габриэла; знаете, дядя Габриэл умер в Лексингтоне, но его оттуда перевезли и похоронят рядом с тетей Эми.

– Так вот почему мы встретились. Да, Габриэл наконец допился до смерти. Я тоже еду на эти похороны. Я не бывала дома с тех пор, как приезжала хоронить маму, это значит, постой-ка, ну да, в июле будет девять лет. А вот на похороны Габриэла еду. Такой случай пропустить нельзя. Бедняга, ну и жизнь у него была. Скоро уже их никого в живых не останется.

– Остаемся мы, кузина Ева, - сказала Миранда, имея в виду свое поколение, молодежь.

Кузина Ева только фыркнула:

– Вы-то будете жить вечно, и уж вы не потрудитесь ходить на наши похороны.

Похоже, это ее нимало не огорчает, просто она привыкла резать напрямик, что думает.

"Все-таки, наверно, из любезности надо бы сказать что-нибудь такое, чтоб она поверила, что ее и всех стариков будут оплакивать, - размышляла Миранда, - но... но..."

Она улыбнулась в надежде этим выразить несогласие с нелестным взглядом кузины Евы на младшее поколение.

– А насчет латыни вы были правы, кузина Ева, - прибавила она.
– То, что вы тогда мне читали вслух, и правда мне потом помогло ее учить. Я еще учусь. И латынь тоже изучаю.

– А почему бы и нет?
– резко спросила кузина Ева и тут же прибавила кротко: - Я рада, что ты собираешься шевелить мозгами, деточка. Не дай себе пропасть понапрасну. Работа мысли остается при нас дольше любого другого увлечения, ею наслаждаешься и тогда, когда все прочее уже отнято.

Это прозвучало так печально, что Миранда похолодела. А кузина Ева продолжала: