Чтение онлайн

– Когда это будет? – сухо спросила женщина.

– Что значит когда? – Куров орал в трубку, забыв обо всякой осторожности. – Скоро! Я помню, что должен сделать, и не надо меня тыкать носом в лужу, как щенка, ясно?

– Мне ясно только одно, – спокойно возразила женщина, – что ты не можешь сделать то, за что тебе уже заплатили.

– Могу! – прорычал Куров. – И не надо напоминать мне каждую секунду о деньгах. Я не склеротик и не маразматик! – Он со злостью отключил телефон и только тогда понял, что говорил слишком громко.

Андрей вытер вспотевший лоб и быстро осмотрелся по сторонам. Слава богу! Улица еще спала. Подслушивать было некому. Куров постоял еще пару минут, бездумно глядя в утреннее серое небо, а потом медленно направился к дому.

Уже подходя к калитке, Куров увидел Галю. И – о, счастье! – она была не одна. Сбоку, норовя шмыгнуть в придорожные кусты, плелся Ваня. Но Галя крепко держала его за руку. Стоило мальчику немного замедлить шаг, как она дергала его за руку и что-то говорила. Андрей усмехнулся. Ну что он говорил? От маминой юбки дальше чем на два шага мы не отходим.

Куров открыл калитку и остановился, поджидая беглеца. Ваня, увидев отца, насупился, опустил голову и снова попробовал вырваться. Галя только крепче сжала руку сына.

– Где был наш великий путешественник? – не удержался от насмешки Куров.

– Андрей, пожалуйста, не ругай его, – устало попросила Галя.

– Ладно, не буду. Только ради тебя. – Он и вправду начал жалеть свою жену, которая могла быть очень даже привлекательной женщиной... в те редкие минуты, когда не думала о своем ненаглядном эгоисте Ванечке. – Так где провел ночь наш наследник?

– На складе сена, в коровнике.

– Самое место! – фыркнул Андрей, пропуская во двор жену и сына.

В полном молчании они подошли к крыльцу. Куров, как конвоир, шел последним. Но когда Галя на мгновение выпустила руку сына, чтобы достать из кармана ключ, Андрей тут же крепко схватил мальчика за плечо. Пока Галя возилась с замком, Куров наклонился к ребенку, повернул его голову к себе и заговорил:

– Вот что я тебе скажу, мой дорогой. Раз обещал матери – наказывать и ругать тебя не буду. Хотя стоило бы. Тебе на меня наплевать – ладно. Ты меня не знаешь, я для тебя чужой. Но ты о матери подумай, как она волновалась, когда ты пропал. Что с ней будет, если с тобой что-нибудь случится. Мы с тобой обязаны о ней заботиться. – Слова неправды горчили во рту, но Куров знал, что должен все это сказать. Потому что это именно те слова, которые говорят настоящие отцы своим настоящим сыновьям. – Так вот. Еще одна такая выходка – и я сам отведу тебя на коровник. Всю жизнь будешь там ночевать. Ясно?

Ваня опустил голову. При желании это можно было принять за утвердительный кивок. Андрей решил, что это он и был. Такие упрямцы капитулируют не сразу, зато навсегда.

Дверь со скрипом открылась, Андрей подтолкнул Ваню в дом. Галя потрепала его по голове: мол, все в порядке, сынок, не переживай, я больше не злюсь. Андрей вздохнул. Эта женщина неисправима, честное слово!

– Ты идешь?

– Извини, Галь, я пока тут посижу... пару минут. Остыну, успокоюсь. А то не выдержу – опять орать на него начну. Он хоть извинился?

По лицу Гали было ясно, что слово «извини» напрочь отсутствует в Ванином словаре.

– Иди уж, – проворчал Куров. – Дай остыть отцовскому гневу.

Галя устало улыбнулась и ушла в дом. Куров сел на крыльцо. Нет, с этим надо что-то делать. Во-первых, он жалеет Галю, а это никуда не годится. Так из жалости он может черт знает чего ей наобещать! Во-вторых, ребенок, похоже, совсем невменяемый. Второй день он от него связного предложения не услышал. Может, он в самом деле дурачок? В-третьих... Впрочем, хватит и двух причин.

Куров отошел в дальний угол сада и вновь достал телефон.

– Алло, это снова я. Нашелся пацан, как я и говорил, – заговорил он в таком темпе, что собеседник не смог бы вставить и слова даже при очень большом желании. – Но ты права. Нам надо искать другого ребенка. Этот совсем неуправляемый. Злой, тупой, волчонок, а не человек. С ним невозможно работать, мне все время хочется его придушить.

– Нет! – резко отозвалась собеседница.

– Как это «нет»? – изумился Куров. – Ты же сама предлагала найти какого-нибудь бомжа, бродяжку без рода и племени, чтоб никто не искал. Денег ему пообещаем...

– Это должен быть твой сын! – твердо сказала женщина.

– Зачем тебе нужно, чтобы это был мой сын?

– Ты сам предложил. Так проблем меньше.

– Конечно, предложил. Потому что если ты найдешь другого ребенка, то я тебе буду без надобности. Потому сына и предлагал, что мне деньги были нужны.

– А теперь уже не нужны?

– Нужны! Даже больше, чем раньше. Но с этим пацаном каши не сваришь. Он никого не слушает. Мы с ним только зря время теряем. Пойми, он совершенно невменяемый.

– Некогда нам другого ребенка искать. Время не ждет, – отрезала женщина. – Твоя забота, чтобы ребенок сделал что надо!

– Да пошла ты, – процедил сквозь зубы Андрей и отключился.

Да, похоже, раньше надо было думать, что делаешь. Или хотя бы раньше познакомиться с этим... с этим... со своим сыном, короче. Андрей сплюнул и вернулся в дом.

Хочешь не хочешь, а обуздывать сына как-то придется. Что ж, попытка – не пытка. Тем более что изменить ничего нельзя.

– Ну что, Ваня? – нарочито весело спросил Андрей у мальчика. – Как настроение?

Ваня сделал вид, что его больше всего на свете интересует содержимое его тарелки, а потому он ничего вокруг не видит, не слышит и не замечает. Куров пожал плечами и посмотрел на жену. Галя по-своему истолковала его взгляд.

– Завтракать будешь? – робко спросила она.

– Сама поешь, – махнул головой Андрей. – Я к завтракам непривычный.

Он и в самом деле давно отвык от завтраков с семьей, когда все собираются за одним столом, рассказывают о том, кому что снилось, кто чем будет заниматься сегодня, кто чего хочет и о чем думает. Он вообще отвык от этого слова – семья. И правильно. Может быть, когда-нибудь потом, если все закончится хорошо, у него снова будет своя семья, теплая постель и заботливая жена. Но это – потом. А сейчас не время привыкать к хорошему. Андрей бросил последний взгляд на жену, подсевшую к столу, на затылок сына, низко склоненный к тарелке, и ушел в спальню. Пора было собираться.