Шрифт:
Сергей КАЗМЕНКО
ТУДА И ОБРАТНО
Да... Слушаю... Алло.
А, это ты...
Ты уже знаешь? Они известили? Странно, я думал, они первым делом...
Да, разбудила. Спал. Сколько сейчас?
Да, оказывается я могу после всего этого спать. И ничего удивительного - я двое суток не ложился.
Тебя уже вызывали? Вызовут. И спросят. Неужели не ясно? Вот именно, об этом самом и спросят. Меня уже спрашивали. А что я мог ответить? Рассказал обо всем, как есть. Ты же знаешь, я не умею врать. Да и бесполезно - другие бы рассказали. Ни для кого ведь это секретом давно не было.
А ты когда вернулась? Утром - это во сколько? Да, меня уже не было в институте. И дома не было. У следователя - где же еще? Нет, пока ни в чем не обвиняют. Пока. Но это все впереди. Ведь я же, я готовил раствор! И мотив налицо - старый, как мир. А то, что мы с ним оставались несмотря ни на что друзьями - так даже ты в это не верила. Это у вас, у баб такое невозможно! Наверное - не берусь судить. Но мы с ним действительно оставались друзьями. До конца. По крайней мере, я считал его другом. Судить за него не берусь.
Что тебе сказали в институте? Но ты же все-таки жена - хоть и формально. Сволочи, конечно. Нет, его увезли. Почти сразу - у них свои патологоанатомы. Нашим они конечно не доверяют. Да и по инструкции не положено.
Так они, выходит, и про письмо тебе не сказали? Да, было письмо. Да, я его нашел. И прочитал. Длинное. Путаное. И будь уверена, они и тут сумеют все вывернуть наизнанку, они же привыкли всех и во всем подозревать. А письмо это... Наверное, он хотел сделать как лучше. А получилось как раз наоборот.
Подожди минутку, я воды выпью. Совсем в горле пересохло. Нет, нет, я здоров. Нет, приезжать не надо. Не надо приезжать. Ты понимаешь, у меня такое чувство, что мы станем противны друг другу, если увидимся сегодня. Навсегда. А мне бы не хотелось потерять еще и тебя.
Хотя о чем я говорю, о чем я говорю! Все наши потери - чего они стоят в сравнении?..
Ты когда узнала? Странно - я думал, тебя они известят сразу же. Еще позавчера. Уже спрашивал? Да, наверное. Прости, я еще, видимо, не совсем проснулся. И голова трещит...
Ну естественно прессе об этом не сообщали - информация пока закрыта, иначе они растрезвонили бы на весь мир. Хотя я и не понимаю, что тут засекречивать. Ты же знаешь - наша работа была далекой от секретности. Мы же просто старались не привлекать к себе внимания. Даже ты - ты и то не понимала. А тут еще церковь могла вмешаться...
Слушай, не надо сейчас об этом. Знаю я твое отношение. Знаю. Теперь-то о чем говорить? Все равно... Может, кто и продолжит. Но мы нет, никогда. Нет. Нет, это тебе казалось. Мы не были фанатиками. Мы были просто учеными. А ученым приходилось проделывать вещи и пострашнее. И рисковали мы только собой - чаще бывает наоборот. Так что давай не будем о нравственности.
Что ты можешь знать об этом, дура?! Ты же там не была!..
Прости... Прости ради бога... Сорвался... Прости. Я, знаешь, и на следователя наорал. Болван! Такой раскрутит. Дело об убийстве из ревности - я же по его глазенкам эту подлую формулировочку вижу. Он еще нам с тобой сговор какой-нибудь припишет, будь уверена. Кретин! Как будто неясно, что это я, я должен был бы умереть, если бы дело было в ревности. Я, а не он. Потому хотя бы, что нам с тобой он нисколько не мешал.
Да, я подумал об этом. Это было первое, о чем я подумал. Еще в самом начале, когда произошла первая заминка. Ты знаешь, мы ведь старались вернуть его назад часа три. Не меньше - ну да в протоколе это зафиксировано, на суде нам назовут точную цифру. И кто-нибудь наверняка припомнит странности в моем поведении. Да, да, были странности - потому что я с самого начала понял, что он не вернется. Что он ушел навсегда. И я думал, что это все из-за нас с тобой. А что я еще мог думать? Наверное, я вел себя странно. Наверное - не помню.
А потом нашел вдруг это его письмо - потом, когда все кончилось. Да, у себя в столе - он, наверное, хотел, чтобы первым прочитал я. Не думаю, что это месть. Нет, ты же знаешь - он был не таким. И он был моим другом.
Извини, страшно болит голова. Подожди, я приму таблетку. Все, готово. Ну ты же знаешь, у меня это началось после первых опытов, а после прошлогодней серии усилилось. Это ему все сходило легко. Может, потому он и оказался там раньше нас всех. Не знаю, но у меня всегда было такое ощущение, что он не боялся. Совершенно не боялся. За других не скажу, но я - я всегда шел на это через страх. Через ужас. Я не хотел тебе говорить раньше, насколько же это все страшно, но теперь - теперь уже можно. Теперь это все в прошлом. По крайней мере, для меня.
Да нет, какая там боль? Пустяки. Иголка в вену - разве это боль? И возвращение тоже не так уж и страшно. Ну тяжело немного, конечно. Но не тяжелее, чем пробежать десятку - ты же помнишь, я раньше бегал. Бежишь через не могу, задыхаешься, пот градом, болит все - ну и тут немногим тяжелее. По-другому, конечно, но того же порядка.
Не это страшно, нет. И не то, что можешь не вернуться. Я не знаю, как описать. Тут что-то другое - как будто ты вот-вот попадешь в фильм ужасов. Ну где чудовища рвут людей на куски, или тебя сбрасывают в ковш с расплавленным металлом, или за тобой гоняется по темным подземельям оживший мертвец с топором. Наверное, что-то подобное и чувствуешь перед опытом. Но не долго - ты же знаешь, вначале через капельницу подается усыпляющее, и только потом мы переключались на раствор.
Нет, мы не тянули жребий. Это он тебе сказал? Идиотская шутка вполне в его духе. Я думал, ты знаешь. И вообще - ты же терпеть не могла раньше разговоров об этих экспериментах. Вот я и молчал.
Конечно, никакого жребия. Просто туда уходил тот из нас, кто оказывался лучше подготовленным. У кого лучше получалось. Вот именно - у него это получалось всегда лучше всех. Хоть в этом он передо мной отыгрался. Не знаю, почему, но этот кретин следователь и тут что-то подозревает. Он думает, что остальные прикинулись неумелыми, чтобы отвертеться от участия в экспериментах. И я, конечно, в первую очередь.
Да потому, черт подери, что после прошлогодней серии я уже ни к черту не гожусь! По объективным показателям, по результатам тестирования. Я надеялся, что все еще выправится, но теперь это уже не имеет смысла. Больше мне эти способности не потребуются. Вернее, потребуются еще один-единственный раз. Как и всем остальным людям.
Я тебе ничего не рассказывал, потому что ты не желала ничего об этом слышать. А больше мне и рассказать-то было некому. К сожалению. У других, думаю, так же.