Шрифт:
Тула. Какие ассоциации вызывает этот город? Тульские оружейники. Левша. Тульский самовар. Тульские пряники! Последние – бренд, предмет коммерческого интереса. Приезжаешь в Тулу – купи пряник! А как же! Поезд в Туле стоит целых 30 минут. Это роскошно и для путешествующих, и для тех, кто продает пряники. Полчаса, как много.
Но сначала надо осмотреть все сувенирные лавки внутри вокзала. Да–да, те самые самовары, золоченые, посеребренные, на причудливых разносах, а еще особенные подстаканники, ложечки, тарелочки…
– Мама, пойдём за пряниками.
– Подожди. Ах, гжель, смотри!
В другой лавке – белые фарфоровые чашечки, блюдечки, сахарницы, масленки и чайнички, чайнички… Не надо иметь, важно смотреть и впитывать красоту, пожирать ее глазами… Замерев в философском моменте Надежда потеряла нить размышлений. Естественно, взор уже не блуждал по полкам. Продавцы разочарованно отвернулись. Эта ничего не купит. А она потерялась в очередной философеме: иметь красивые вещи необязательно, а если их иметь, то они надоедают, а вот если смотреть… Да и сколько можно покупать, дома уже ставить некуда. Самовар тащить на Кавказ, а потом через всю страну домой. «Нет уж. Достаточно того, что мы везем гитару».
Вернувшись в реальность и насытившись эстетическим моментом, она любовно посмотрела на сына, который обследовал лавки другого плана: с пирожками и гамбургерами, а также холодильники с пепси, колой и прочей, как она считала, отравой. Ах сын! Мальчик 8 лет, светлоголовый еще, в клетчатой рубашке и шортах до щиколоток, загорелый, голубоглазый, с высоким лбом, чубом и крепким мужским затылком. Как умилил он ее, когда упал на колени в магазине музыкальных инструментов в Москве, прося купить гитару. Невозможно было устоять. И они купили эту чертову гитару. Надежда, как порядочная мамаша, не смогла отказать ребенку, который решил заняться музыкой. А вдруг… вдруг музыка изменит его внутренний мир, и он перестанет…
Надо сказать, мальчишка был порядочным сорванцом. За первый месяц лета он разбомбил одну дачу, вскрыл чей-то сарай и залез в грузовик порулить. А ещё помочился на курицу. А еще в костюме человека-паука прыгал на машины. Охаживая в очередной раз ремнем его родную пятую точку, Надежда задавала один и тот же вопрос: "Почему ты это делаешь?" На что сын, ни разу не пустивший слезу, лаконично отвечал: "Потому что я ребенок". Ребёнок был эксцентриком, любил эпатаж. А в маленьком посёлке, где они жили, это было катастрофой для бедной матери. Сельчане пророчили мальчику большое будущее. Тюрьма плачет – самое мягкое из всех пророчеств. В школу мальчик ходить определенно не любил. На уроках говорил охотно и красноречиво, но лучше бы молчал. Он тоже любил философемы. Но по-своему. Причину нелюбви к учебному процессу сын называл такую: "Мне не нравится, что ты, мама, работаешь в школе. Уйди в продавцы, и я начну учиться." Мать, естественно, проигнорировала эту просьбу. И тогда сын устроил пикет: встал босиком на снег возле школьного крыльца. Когда его спросили, не дурак ли он, мальчик ответил, что он против такого количества всероссийских проверочных работ, и вообще, он хочет, чтобы его мама была нормальной продавщицей, а не учительницей.
И вот гитара. Она изменит все. Устроив фотосессию будущему музыканту на фоне гитар всех калибров, насладившись моментом сейчас, Надежда двинулась в путь, а путь был долгий. Сумка на колесиках, рюкзак с провиантом, корзинка с сувенирами из Питера, среди коих – настенная тарелка с изображением Маленького Принца и надписью, начинающейся словами: "Когда тебе грустно…", в комплекте с кофейной парой из тончайшего фарфора, жостовский поднос, шкатулка, косынка и блузка из натурального шелка, и т. д. и т. п. Под ногами жертвы красивой посуды и натуральных тканей крутился сын, претендующий на все права ребенка, с гитарой в чехле, которая была одинаковых с ним размеров. С отчаянием вспомнив все дислокации из аэропорта в метро, из метро в гостиницу, из гостиницы в метро, из метро на вокзал, она подумала, что для полного счастья не хватает только тульского самовара.
– Пошли за пряником. Осталось 20 минут.
Они вышли на улицу и пустились обследовать лавки с пряниками. А лавок было немало, пряников и того больше. Пряники были большие и маленькие, круглые, квадратные, в форме зверюшек, в коробках, в наборах, с разными помадками, начинками, и все это чудесно пахло. В богатстве выбора – большая выгода? Не всегда. Вот если бы пряники были одинаковые, мать с сыном управились бы за пару минут – купили два пряника и пошли бы в поезд. Но пряников было много, и их надо было рассмотреть. От лавки к лавке, а лавок – целый переулок. Наконец остановились на большом, в форме улыбки. Надышавшись и насмотревшись, Надежда уже не хотела чаю с пряником. А сын выбрал улыбку. "Позитивист", – с гордостью подумала мать.
Пошли в поезд.
Но вдруг через дорогу они увидели клоуна. Клоун был большой, в надутом костюме, с розовыми, красными, желтыми и зелеными шариками. Шарики клоун раздавал тем, кто подходил посмотреть шоу. И все это на фоне яркой музыки на крыльце здания с надписью «Супермаркет». Не желая обнаружить перед сыном любовь к клоунам и праздникам, мать сказала:
Конец ознакомительного фрагмента.