Туман
Шрифт:
– Это всё ни к чему.
Не понимаю о чём он, и спрашиваю:
– Что именно?
Мужчина смотрит в стену перед собой.
– Не нужно лечить нас, скоро мы и так все умрем.
– На базе безопасно.
Пытаюсь его успокоить, хотя успокаивать нужно и меня тоже. От безэмоциональности и пустого взгляда Паркера становится поистине жутко. Волоски на руках становятся дыбом, а во рту сохнет.
– Это пока, – говорит Паркер и переводит на меня взгляд, – но вы даже не представляете, что происходит за её пределами.
– И что там происходит? – спрашиваю я, перебинтовывая торс мистера Паркера.
– Там ад, – отвечает он и не считает нужным добавить хоть что-то.
Выполнив своё занятие, я прохожу по койкам и читаю записи доктора на планшетах. Кому-то даю обезболивающие, другому меряю давление, выполнив всё, что планировал доктор на утро, отправляюсь в его кабинет, и тут Эмет возвращается.
– Алекс, тебя срочно пригласил Док.
– Сейчас?
– Да.
– Я обошла всех больных и выполнила ваши записи на утро.
– Спасибо, а теперь иди.
Страх моментально опускается на меня пеленой и просачивается в каждую клетку тела. Почему Док вызвал меня в экстренном порядке? Я знаю причину, он обнаружил воровство. Боже, что я ему скажу? Как буду умолять о прощении и том, чтобы он не рассказал остальным о моём осознанном проступке?
Преодолеваю часть коридора, открываю нужную дверь и вхожу в стеклянное царство. Бросаю взгляд на люксовый номер Роберты – там пусто.
Док сидит за столом и внимательно на меня смотрит.
– Где Роберта? – спрашиваю я, ощущая ещё больший страх, но Док не отвечает.
– Алекс, нам нужно серьезно поговорить.
Я встряла. Чёрт! Ну вот ведь знала, что так будет, но подготовиться к разоблачению невозможно. Отпираться глупо, ведь мне по-прежнему нужны лекарства, значит придётся признаться.
Подхожу к столу и пытаюсь унять бешеный стук сердца, я уверена, Док тоже слышит его.
– Не ожидал от тебя такого, ты предала моё доверие, я ведь думал, что ты действительно хочешь помочь, быть полезной. Жаль, что я ошибался. Как не было бы печально осознавать, но я больше не хочу видеть тебя в моём окружении, – с нескрываемым осуждением говорит Док.
– Док, я не понимаю, о чём вы говорите.
Я передумала. Буду отпираться до последнего, Паркер сказал, что там ад, а я в ад не планирую отправляться. Мне страшно до одури.
– Воровство карается законом.
– Какое воровство?
Док отдаёт мне запечатанный конверт, и его взгляд становится печальным.
– Отдай это Зейну, пусть он решает, что с тобой делать, но здесь я тебя больше видеть не желаю.
– Док…
– Нет, Алекс, ты подвела меня.
– Я могу объяснить.
Сжимаю в руках письмо и молюсь, чтобы Док позволил мне хоть как-то обелить себя.
– Не имеет значения, можешь ты объяснить или нет, я действую, строго соблюдая закон, и он велит мне сообщить о твоём правонарушении Зейну. На этой ноте я вынужден с тобой попрощаться.
– Простите, – шепчу я и ухожу из стеклянного царства, последний раз бросаю взгляд на открытую дверь пустующей камеры Роберты.
Вот и всё. Я попалась спустя десять дней. Всего десять дней, а я уже привыкла к адекватному ритму жизни. Что со мной сделает Келлер? Выгонит с базы? Поставит клеймо позора прямо на лоб? Или меня посадят в клетку? Понятия не имею, что меня ожидает, и поэтому иду в комнату 255, еле переставляя ноги.
Слишком много лжи было в последнее время, и я понимала, что рано или поздно я попадусь, но не думала, что это произойдет настолько быстро.
Останавливаюсь напротив комнаты Келлера, но в этот раз я стучусь.
– Войдите.
Открываю дверь и переступаю порог, глубоко вдыхаю и поднимаю взгляд на Келлера. Сейчас у меня нет к нему злости из-за "Брукс", нет стеснения из-за того, что я видела его голым, а он видел голой меня. На данный момент жизни именно Зейн Келлер является вершителем моей судьбы и единственное, что я испытываю, – надежду. Надежду на то, что он поймёт меня и оставит на базе, я даже мыть туалеты согласна, но за пределы защиты военных я выходить не хочу. До ужаса боюсь быть изгнанной. Мне очень-очень страшно.
– Брукс, закрой дверь.
Прикрываю и оборачиваюсь.
– Что у тебя? – спрашивает Келлер.
Подхожу к нему ближе и передаю заклеенное письмо. Не меняясь в лице, он вскрывает конверт и читает написанное Доком.
Переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах осуждение и брезгливость.
– Можешь попрощаться с семьёй, вечером покинешь периметр.
– Пожалуйста…
– Нет. Правила для всех одинаковы. Ты воровка, а таким здесь не место.
Всё так категорично. Я должна попрощаться с мамой, Лексой, Лари и Габи навсегда? Нет, я не смогу одна. Не сумею.
– Келлер, я могу объяснить.
– Я не прошу об этом. Брукс, собирай вещи.
В груди разливается огонь. Меня моментально бросает в жар, а потом резко в холод. Подступаю ещё на шаг к Келлеру, вглядываюсь в его глаза, но в них нет и капли сострадания или принятия этой ситуации. Ему безразлично, что я умру через три секунды после появления на поверхности.
Я так просто не сдамся.
– Пожалуйста, моя сестра больна, и я не могу оставить её тут. Вы бы не пустили её на базу, если бы узнали. А она в мире не выживет.
– Брукс…
– Келлер, пожалуйста, – молю я и хватаю его за руку. – Я прошу тебя…
Зейн опускает взгляд на мою руку, которая мертвой хваткой вцепилась в его татуированную конечность, я тут же отпускаю её и едва сдерживаю слёзы.
– Брукс, собирай вещи.
– Нет.
– Правила для всех едины.
– Пожалуйста, я же там умру!
– Мой ответ не изменится.
Утираю слёзы и разворачиваюсь. Будь он проклят! Выхожу за дверь, голова низко опущена, а слёзы продолжают капать из глаз. Я облажалась. Как я выживу там одна? И почему Келлер ничего не сказал о моей сестре? Её ведь не могут прогнать? Она беременна.