Туннели времени
Шрифт:
Ченцов с утра до ночи пропадал с учеными на бесконечных беседах со здешними двойниками от науки, но пробить барьер, разъединяющий людей с представителями неведомого разума, так и не мог. Вывод напрашивался сам собой: видимо, все, что они могли сделать для землян, сделали, а на большее просто были неспособны…
Послезавтра старт. От одной мысли замирает сердце. Трудно охватить умом то, что под силу лишь чувствам: они быстрее и охотнее отзываются даже на малейшую надежду, на самую фантастическую возможность.
Неретин сорвал пушистую метелку тимофеевки и стал внимательно рассматривать ее. Придраться не к чему — точная копия. Он уже сто раз самым добросовестнейшим образом изучал все эти цветы и не мог понять, откуда, из каких непознанных глубин, пришло к людям такое ощущение фальши. Тут, пожалуй, немалую роль играло то таинственное чувство, которое дарила мать-Земля своим сыновьям, прощаясь с ними на долгие годы.
Раньше Неретин любил покусывать тонкий стебелек тимофеевки. А вот эту не мог…
Подошли Сергей с Граттом, уселись напротив.
— Сбежал я от болтунов, Александр Ильич, — сказал Гратт. — Мы не понимаем, чего хочет ваш Ченцов! Замучил Данилина…
Сергей действительно выглядел замученным. Даже похудел.
Неретин неохотно поднялся. У него лишь при первой встрече хватило духа назвать этого двойника товарищем Граттом. А потом — ни в какую, ни по имени, ни по отчеству. Просто «вы», и все. Хоть лопни.
— Тут и понимать нечего, — сказал он сдержанно. — Мы хотим через вас наладить контакт с гостеприимными хозяевами планеты.
— Ну вот, и вы тоже… — Нервное, пористое лицо Гратта будто погасло. Резче обозначились морщины.
Н-да. Тут, пожалуй, тупик. Скорее всего друзья-аборигены не видят такой возможности. А жаль. Очень жаль!
Гратт смотрел на черневший в синеве нос корабля.
— Лучше думайте о долгожданном старте, — сказал он, потирая сухие, жилистые руки. — Мы сделали все зависящее от нас и даже больше.
— Спасибо, — кивнул Неретин. — А может быть, и вы полетите с нами?
— Нет, Александр Ильич. Нет. Я должен остаться здесь. — Гратт неожиданно улыбнулся: — В пути вам встретятся кое-какие неожиданности. А на финише ждет большой сюрприз.
Неретин поежился, словно за воротник попала холодная капля, и принялся ощупывать свой шрам:
— Не люблю я сюрпризов…
— Даже приятных?
— Ну, приятные, конечно… Да ведь кто знает, что ждет нас завтра?
— Я знаю. — Гратт закрыл глаза, и его тонкие губы снова растянулись в улыбке от какой-то тайной, но безусловно доброй мысли.
Хозяева Малахитовой планеты не обманули землян. Такая мысль возникла уже после того, как прозрел штурман Шарков — именно в той точке чужого пространства, где был ослеплен. Это приятное событие само по себе доказывало, что «Луч» шел потоком обратного времени.
Все с нетерпением ждали, когда удастся отремонтировать вышедшую из строя рацию. Когда же она наконец заработала, первое, что услышали космонавты, было их собственное сообщение, адресованное Земле еще на пути к коллапсару. Потом второе, третье… И только при пересечении орбиты Плутона, после тщательных расчетов, командир объявил экипажу, какой именно сюрприз имел в виду двойник Гратта: «Луч» прибудет на Землю в день своего старта — с разницей всего в несколько часов!