Чтение онлайн

— Я так и думала, — серьезно ответила девочка. — Кстати, меня зовут Эстер. Это мама зовет меня Эти.

— Какое красивое имя, — искренне восхитился я. — А как зовут маму?

— Рита, — без всякой задней мысли выдал ребёнок, и я поймал на себе внимательный взгляд её матери. — Вы не представились, — пояснил я, и она улыбнулась.

— Рита Харт. Просто Рита, — она присела на стул рядом с креслом дочери. — Что-то серьезное?

— В компьютерах нет ничего серьезного, — я подмигнул девочке, и Эстер улыбнулась в ответ. — Это не люди. Их очень сложно сломать так, чтобы потом было невозможно починить.

Это оказался всё-таки блок питания. У меня не было с собой подходящего, пришлось сбегать в офис и вернуться. Всё то время, пока я менял мертвый блок на работающий, девочка следила за мной почти не отрываясь. Под её пристальным, внимательным, живым взглядом я немного терялся. Боже мой, сколько же в её глазах было надежды, когда она смотрела на меня. Я никогда не считал себя сентиментальным, но в этот момент мне так хотелось сделать для ребёнка что-нибудь доброе. Что-то, что она смогла бы запомнить, эта девочка с красивым именем Эстер, и чтобы в её глазах никогда не гасла эта надежда, такая удивительно сильная, какую я никогда раньше не встречал. Наверное, во мне она увидела друга, того, кто смог бы отвлечь её от чувства одиночества, которым она была окружена с рождения.

И я старался. Я расспрашивал её о любимых компьютерных играх, книгах, любимых занятиях, о виртуальных друзьях и вещах, которые ей хотелось бы иметь. Я легко нахожу общий язык с детьми. Я говорил с ней как с равной, как со взрослым человеком, и, наверное, ей очень не хватало общения. Я видел, каким светом разгорались её глаза, когда она слушала меня, я видел, как охотно она делится со мной всем, что знает — потому что чувствовала искренний интерес к себе.

А мне и не приходилось притворяться. Девочка была умной. Она много знала для своего возраста и для страны, в которой жила. Я говорил с ней о фильмах, актерах и политике, интересовался музыкой, которую она любила, и поражался. Эстер была первым действительно умным и приятным человеком, с которым мне довелось здесь общаться — не считая Хорхе. И её болезнь, не позволяющая её слабеньким, сухим ножкам ходить по земле, казалась обидной и несправедливой. Хотя… будь Эти здоровой и такой же красивой — стала бы она интересоваться самообучением? Стала таким же интересным и приятным человеком, или, с её внешними данными, превратилась бы в гламурную и пустую личность? Я не знаю.

Несколько раз к нам в комнату заглядывала её мать. Когда я уже почти закончил, Рита вошла в комнату с маленьким подносом, на котором стоял графин с соком, два стакана и печенье. Для американцев это было слишком непохоже — угощать незнакомого человека, и я невольно заинтересовался корнями этой странной семьи.

— Моя дочь и её компьютер вас, наверное, утомили, — мягко улыбнулась женщина, и я с большим трудом отвел от неё взгляд. — Это вам.

Я нажал на кнопку, и компьютер ровно загудел, питаясь из сети. Эти захлопала в ладоши.

— Работает! Работает!

Я улыбнулся.

— Ну ещё бы! Такое стоит отметить, как ты считаешь? Мисс Харт, вы с нами?

Рита улыбнулась и принесла ещё один стакан. Я заметил, что она не исправила меня. Она была всё-таки не замужем.

— Вы программист, наверное, как и ваша дочь? — улыбнулся я ей, подавая стакан с соком Эти.

— Нет, — Рита опустилась на диван рядом с креслом-каталкой дочери. — Я держу бутик одежды на соседней улице. Нам хватает на то, чтобы жить, но конкуренция слишком высока, а я не настолько хороший маркетолог, как другие. Скоро мой маленький бизнес забьют соседние гипермаркеты. Но мы что-нибудь придумаем, — Рита улыбнулась Эти, и та серьезно кивнула в ответ.

Я пробыл у них ещё не более пяти минут. Немного повозился, выписывая счет для фирмы, но затем довольно быстро ретировался в коридор. Я застегивал куртку, когда из дверей комнаты выехала Эстер.

— Ты придешь ещё? — прямо спросила она, и я растерялся.

— Если твоя мама разрешит, — наконец решился я. И улыбнулся.

Рита Харт шагнула вслед за мной.

— Спасибо, — сказала она, глядя мне в глаза. — До встречи, Олег.

Остаток дня прошел как обычно. Домой я добрался, когда уже стемнело, и вид черного окна нашей с Хорхе квартиры оповестил меня о том, что латин ещё не вернулся. Не поднимаясь, я обогнул блок, направляясь к каменному колодцу, где обычно собирались любители баскетбола.

Там не было никого из команды Джулеса. Не было даже Даниэля, который, казалось, жил на улицах этого района. На площадке были только кубинцы, и среди них я узнал Маркуса.

Спрыгнув вниз, я некоторое время наблюдал за бородатым капитаном команды, не приближаясь к нему. Марк сам заметил меня, и, бросив что-то своим, медленно направился ко мне.

— Хорошо, что ты пришел, — глухо произнес кубинец, протягивая мне руку. — Хочешь поиграть с нами?

— Я плохой игрок, Маркус, — пожал плечами я. — Мне неуютно на поле.

— Ты играл с Джулесом.

— Я не мог отказаться в той ситуации.

— В этом разница между ним и мной. Я не подвожу человека к тому, что ему выбирать. Я не заставляю делать выбор.

Я осмотрелся. Кубинцы заняли одну половину площадки, кто-то тренировался с мячом, кто-то разговаривал, усевшись прямо на бетонный пол.

— Ты обещал научить меня играть.

— Пошли, — без всякой улыбки сказал Маркус.

Мы потренировались час или два, прежде чем я почувствовал, что окончательно выдохся. К тому времени большая часть баскетболистов разошлась, Маркус тоже собирался идти домой.

— Олег, — позвал меня он, когда мы были уже у моего дома. В окне горел свет, и я несколько расслабился. По крайне мере, сегодня Хорхе удачно добрался домой.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Если будет плохо, ищи меня.

— Спасибо, Марк, — ответил я уже ему в спину, поскольку кубинцу был безразличен мой ответ — свою часть информации он до меня донес. Развернувшись, я вошел в дом.

Сикейрос сидел за столом и курил. Вначале я настолько не поверил своим глазам, что просто развернулся и вышел из кухни, направившись в ванную. Я умылся, с силой протер лицо полотенцем, и уже абсолютно проснувшийся снова шагнул в кухню. Сикейрос сидел за столом и курил.

Я осторожно опустился на свободный стул и пристально посмотрел на латина. С того дня, как случился инцидент с Даниэлем, прошло около недели. Хорхе не поднимал эту тему; молчал и я.

В неподвижной позе латина, в его мрачных карих глазах, в чуть опустившихся уголках губ присутствовала такая безысходная тяжесть, такая черная апатия, что я даже слегка испугался.