Чтение онлайн

 — Нет, там никто не живёт, там осталась одна из машин дедушки Эриха. Дедушка всё время делал машины — это мне рассказала бабушка. Вы знаете фабрику «Эрих Краузе», которая сейчас делает канцелярские принадлежности? — полушёпотом спросил он у Иванкова.

 — Знаю, — кивнул Генрих Дитрихович, который знал, что такая фабрика существует, потому что в любом киоске в Донецке можно было без труда купить ручку или резинку или скрепки от фирмы «Эрих Краузе».

 — Раньше она принадлежала дедушке Эриху, — продолжал Иоганн Риттенхоффер и шептал всё тише, всё загадочнее. — Там делали все его машины — танки всякие и пушки, а потом — отсылали на фронт, чтобы убивать людей. Одна из таких машин стоит в замке. Люди в деревне говорят, что там живёт вервольф, потому что у них нет мозгов, — уверенно заявил потомок Траурихлигенов и встал со стула во весь свой кургузый рост. — Они говорят, что я — тоже вервольф, потому что я сдуру сказал им, что проклятый замок принадлежит мне. Они выдумали проклятую байку про то, что один из моих предков продал душу дьяволу, превратился в волка и загрыз старшего брата… А бабушка Эльза заставляла меня учить генеалогическое древо, я знаю всех своих предков до одиннадцатого века, до рыцаря Готфрида Кудрявого, и могу заявить, что среди них нет ни одного вервольфа! Я хочу включить машину дедушки Эриха, может быть, тогда мне удастся заработать немного денег.

Переводчик Иванков вздрогнул. Будь у него пиво — он бы расплескал его на старенький ковёр. А что, если эта машина такая же, как «брахмаширас» Теплицкого? Что тогда будет? Третья мировая? Новый Первородный взрыв? Или ядерная катастрофа? Да, может быть, внешностью этот потомок и не вышел, но характером он вылитый двоюродный дедушка — тамплиер, и… Группенфюрер СС…

 — Как вы думаете, я смогу найти её? — тихим елейным голоском спрашивал у Иванкова Иоганн Риттенхоффер, очевидно, собираясь на вторую вылазку в замок своих великих предков, искать то, что припас там чёртов «дедушка Эрих».

 — Я считаю, что включать то, что пролежало в руинах семьдесят лет, может быть опасно, — начал Иванков, пытаясь отговорить этого «бесёнка» от рокового шага в деструктивную бездну. — Оно может взорваться, и вы погибнете…

 — Нет, — отказался Иоганн Риттенхоффер и поёрзал на стуле. — Я умею с ними обращаться. Если я смогу включить машину дедушки Эриха — моей нищете придёт конец. Вы сказали, что полетите в замок завтра?

 — Ну, полечу, — кивнул Генрих Дитрихович, рассматривая портреты на стене перед собой.

 — Возьмите меня с собой! — запросился потомок Краузе-Траурихлигенов. — Я должен попасть туда ещё раз!

Вместе с Алексом Бурундуковым Генрих Дитрихович Иванков рано утром следующего дня вылетел к остаткам замка Траурихлиген. Несуразный Риттенхоффер напросился-таки в компанию, Иванков взял его, потому что этот «тамплиер» пообещал, что заплатит пилоту половину денег за перелёт.

До сорок пятого года замок Траурихлиген был целёхонек и пригоден для жилья, там даже кто-то жил, но когда Красная армия вступила в Германию — нацисты устроили там цитадель и оборонялись целый месяц. Замок был неприступен, имел претолстые стены, стоял на высокой скале, немцы били из его маленьких окошек бронебойными снарядами, пулемётами и бомбами, срывая одно наступление Красной армии за другим. Разгром Рейха задерживался, из-за чего советское главнокомандование отдало чрезвычайный приказ: забросать замок бомбами и разрушить. Так и поступили: Траурихлиген подвергся немилосердной бомбёжке и из гордого замка превратился в груду руин.

Они пролетали над горами, и Иванков через иллюминатор вертолёта видел заснеженные вершины, крутые скалы, водопады, утопающие в белесой дымке. Алекс резко свернул вправо, а потом — вертолёт начал осторожно снижаться, подлетая к скале, на вершине которой различалась некая рукотворная постройка. Она уже успела зарасти деревьями, она была присыпана землёй. Уцелела только одна башня — круглая, толстая, увенчанная наполовину обломанным шпилем.

 — Вот он! — Алекс говорил по-русски, почти кричал, перекрикивая шум винта. — Можно сесть во-он на ту площадку — я там всё время сажусь!

 — Давай! — согласился Генрих Дитрихович, пытаясь различить эту «площадку», но видел только завалы камней.

Алекс крутил над развалинами витки, постепенно опускаясь вниз. Иванков видел всё больше и больше — вон там, над ущельем — остатки моста, а среди деревьев угадываются черты ещё одной постройки, а около неё — перевёрнутый вверх дном, обгоревший самолёт. Когда Алекс опустил вертолёт пониже — Генрих Дитрихович заметил, что самолёт достаточно современный, да и упал недавно.

 — Готовьтесь, сейчас будет трясти! — предупредил для чего-то Алекс и крепко вцепился в штурвал. Переводчик был пристёгнут, однако рефлекторно вцепился руками в подлокотники кресла. Алекс не обманул: вертолёт внезапно тряхнуло так, словно бы об него стукнулось что-то тяжёлое, и бросило влево — туда, где торчали замшелые серо-зелёные остатки одной из башен. Переводчик Иванков зажмурился: ещё секунда — и они размажутся об эту башню и взорвутся, как тот самолёт. Что ни говори, а Алекс Бурундуков оказался асом малой авиации. Он ухитрился увернуться от башни и посадить вертолёт как раз на ту площадку, которую он показывал Генриху Дитриховичу.

 — Что это было? — вопросил Генрих Дитрихович, грузно выбираясь из вертолёта на дрожащих от испуга ногах.

 — Говорят, там что-то такое в подвале осталось, что технику глушит! Последний граф ваял какие-то штуковины… — буднично бросил Алекс Бурундуков и спрыгнул вниз, на битые булыжники. — Я знаю один лаз — если вы хотите внутрь — можем залезть!

 — Это же машина дедушки Эриха! — обрадовался Иоганн Риттенхоффер и заёрзал в кресле, потирая ручки. — Я её включу!

 — Уже включил один раз! — буркнул Алекс, пройдясь по булыжникам туда-сюда. — Неужели, не помнишь, как едва не угрохал вертолёт, кретин? Только я один валандаюсь с тобой, неизвестно, зачем!

 — Эй, Алекс, отстегни меня, а? — запросился Иоганн Риттенхоффер, дёргая ремень безопасности. — Видишь, я застрял?

 — Потому что ты — и есть кретин! — фыркнул Алекс и пошёл обратно, к вертолёту, отстёгивать незадачливого «графа» от кресла.

Тут, на скале, было холодно, а в ушах свистели шальные ветра. Генрих Дитрихович надвинул кепку на уши и поднял воротник куртки, чтобы не заработать отит или ангину. Вокруг лежали руины: куски камней, обломки черепицы, стёкла, какие-то железяки. Всё это сгрудилось жутким хаосом, походило на чудовищную свалку, из которой торчали кое-где щербатые толстые стены и пара полуразвалившихся башен. Справа зияло страшное ущелье, у которого пристроились остатки разбитого моста. Мост взорвали фашисты, чтобы красноармейцы не смогли ворваться в замок.

 — Идите сюда! — крикнул Алекс, едва перекрикивая шум ветра.

Генрих Дитрихович обернулся на его голос и увидел, что пилот стоит около некой дыры — чёрной, как лаз в преисподнюю — и машет рукой, призывая переводчика тоже туда подойти. Риттенхоффер топтался около Алекса и всё порывался нырнуть в дыру, однако, пилот не давал ему уйти в одиночку, загородив дыру своим телом. Генриху Дитриховичу не понравилась эта дыра — он больше любил работать у себя в офисе или в домашнем кабинете, а не лазить по развалинам и дыркам. Но делать нечего — сам захотел попасть в замок Траурихлиген — пожалуйста, попадай. Тем более, что этот слизнячок Риттенхоффер там уже побывал и вылез живым…

Издалека, с воздуха всё это не казалось настолько зловещим — обыкновенная груда камней, обыкновенные ямы… Они спускались вниз по осклизлым и замшелым ступенькам, разгоняя сырой холодный мрак лучами фонарей. Генрих Дитрихович зяб и поминутно чихал, зарождая где-то в невидимых хитросплетениях ходов страшное эхо, от которого он вздрагивал. Казалось, что в тёмных углах притаились хищные призраки, или тот самый вервольф. Генрих Дитрихович пугался даже собственной тени, которая перемещалась по щербатым кирпичам стен и… походила на вервольфа.