Чтение онлайн

— Бе-е-е-е…

Потом, почувствовав, как информация вытекает, освобождая в мозгу место для размышлений, Теплицкий сцепил пальцы в замок и вопросил:

— И это и есть машина времени?

— Нет, — возразил Миркин, водворившись за второй из основных компьютеров. — Это — только осциллятор, без него машина времени не работает. Сама машина во второй лаборатории.

— А что, сюда нельзя было поставить? — выплюнул Теплицкий, возмущённый тем, что Миркин не экономит пространство.

— Тогда бы всё перегрелось, — спокойно ответил Миркин и что-то записал в блокнот, который лежал перед ним рядышком с компьютерной клавиатурой. — Их совмещать нельзя, потому что при создании петли переброса с помощью осциллятора, и открытии коридора переброса с помощью самой машины, то есть, флиппера, выделятся огромное количество энергии. Это может привести к взрыву, если осциллятор и флиппер не будут изолированы друг от друга.

— Покажи мне флиппер! — Теплицкому приспичило во что бы то ни стало узреть прибор, который мог бы стереть временной барьер.

— Идём, — согласился Миркин, правда, без особого рвения, и выпростался из-за компьютера.

Теплицкий прошёл по недлинному коридору мимо плечистых охранников, которые обеспечивали «бункеру Х» безопасность, и переступил порог второй лаборатории. Остановившись у матово-белой стены с тёмно-красной надписью «35», он взглянул перед собой и увидел, что всё пространство тут заняла какая-то странная платформа вроде переносной сцены. Платформа была вознесена на высокий помост, пронизанный проводами, окружена чёрной каймой с какими-то белыми квадратами, а по бокам её Миркин так же приделал по «тарелке», только диаметром метров по пять каждая.

— И для чего такой гигантизм? — проворчал Теплицкий.

— Между этими излучателями возникает коридор переброса, — Миркин по стремянке взобрался на свою платформу и стал на ней между двумя здоровенными тарелками. — Его размеры и активность определяются и контролируются ЭВМ.

В дальнем углу лаборатории Теплицкий заметил лёгкий пластмассовый стол, на который был проставлен тонкий ноутбук. А за ноутбуком торчал некий молодой и «зелёный» не толстый субъект, чей возраст тянул годиков на двадцать. Теплицкий его никогда не видел, он удивился чужаку и насыпался на Миркина:

— Эй, а это кто?

Миркин проследил, куда вперился указующий перст Теплицкого, и ответил на вопрос:

— Михаил Рыбкин, мой лучший студент. Прости, что я тебе раньше его не представил, ты бы выгнал его, а для запуска машины времени нужно минимум три человека.

— Ладно, проглотим… — буркнул Теплицкий. — Миркин, испытай её сейчас же, или я решу, что ты натарабанил груду металлолома, и выгоню тебя!

— Хорошо, — согласился Миркин, который первое испытание запланировал как раз на день сегодняшний. — Я собираюсь выискивать в прошедших временах небольшие неодушевлённые предметы и перемещать их сюда, в лабораторию…

Теплицкий всё ёрзал на стуле, который для него принёс студент Рыбкин, дожидаясь, пока Миркин и доктор Барсук настроят все свои чудовищные приборы и запустят их. А они всё что-то ругались, ругались друг с другом, всё что-то выясняли: то то не так, то это не эдак…

— Барсук, уберите видеокамеру с регулятора напряжения! — просил Миркин.

— Я включаю генератор поля! — предупреждал Барсук.

— Подождите, ещё рано! — запрещал Миркин. — Да уберите вы, наконец, эту видеокамеру!

Уже уши прожужжали тем, куда лучше поставить ящик, чтобы выхваченный из иного времени предмет не просто бухнулся на платформу флиппера, а был аккуратно упакован. Они скользили у носа Теплицкого, шелестя халатами, как два каких-то фантома, только очень шумных. Все четыре компьютера, что отвечали за работу осциллятора, были подключены, и на их дисплеях светились какие-то бледные буквы и длинные цепочки, составленные из одинаковых голубых шаров. Теплицкий всё снимался с кресла и заглядывал то в один дисплей, то в другой, но ничего на них не понимал. Он спросил про шары у студента Рыбкина, но тот почему-то очень заволновался и отправил Теплицкого обратно, на кресло, испугав тем, что тут повсюду опасная зона. Теплицкий фыркнул, но в кресло отправился: торчать в опасной зоне не хотелось.

— Готово! — громко объявил Барсук и разбудил задремавшего в кресле Теплицкого. Тот вскинул опустившуюся на левое плечо голову, вытер слюни, которые натекли на подбородок во время неудобного сна, и проворчал:

— Ну, наконец-то!

— Идём в бокс! — это Миркин неслышно подкрался сзади и пихнул Теплицкого, приглашая идти за собой.

— В какой ещё бокс? — удивился Теплицкий.

— Во-он в тот! — вмешался Рыбкин и показал пальцем куда-то вглубь лаборатории, где за осциллятором угадывалась узкая закрытая дверь.

— Эй, а что я там увижу? — упёрся Теплицкий. — Вы так нажухаете меня! Скажете, что переместили, а сами — вытащили из подсобки! Я должен стоять около… этого, ну откуда падать будет!

— Вы сумасшедший! — перепугался Рыбкин и даже покрутил пальцем у виска. — Вас же может в петлю переброса утащить, и тогда вы станете «туристом».

— Кем-кем? — переспросил Теплицкий, для которого понятие «турист» ассоциировалось лишь с пляжем, отелем и коктейлем.

— Это моя собственная теория, — начал, было, Рыбкин, оживившись в первый раз за всё время. Однако он не успел эту теорию изложить, потому что между ним и Теплицким внезапно вдвинулся доктор Барсук.

— Рыбкин! — пренебрежительно крикнул он на студента и взмахнул рукой, в которой сжимал почему-то компас. — Что я вам говорил про перемещение человека?

— Что его нельзя переместить, потому что он превратится в плазму и погибнет, — угрюмо протянул Рыбкин, повесив нос.

Теплицкий вскипел. Такие новости ну, никак не входили в его наполеоновские планы, ведь он мечтал проехаться по историческим датам и привезти с собою тонны фотографий, а потом отхватить за всё это премию Нобеля…

— Как это нельзя? — подпрыгнул Теплицкий и даже сжал кулаки, нацелив их Барсуку в глаз. — А за что я вам плачу? Я затеял этот эксперимент только ради того, чтобы переместить человека! Себя! Понимаете?

— Понимаю, — невозмутимо отпарировал Барсук, задрав нос, как гуру всех наук. — Но должен вас огорчить, господин Теплицкий. Человек представляет собою очень сложную структуру, нарушить которую не составляет труда. Для перемещения по коридору переброса необходимо, чтобы перебрасываемый объект двигался выше скорости света. А что при этом бывает? — вопросил он у Теплицкого, который не знал, что при этом бывает, и задал встречный вопрос, скептически прищурив правый глаз:

— Ну, и что же?

— Материя превращается в плазму! — отрубил Барсук с той категоричностью, с которой палач рубит голову. — А по выходе из коридора переброса скорость снижается, и плазма имеет шанс вернуться в исходное состояние. По нашим с профессором Миркиным расчетам неживые предметы могут легко восстановить свою структуру, а вот живое существо просто гибнет!

— Вы уволены! — сухо изрёк Теплицкий, не крича и глядя на Барсука в упор. Теперь пришла его очередь рубить головы. — За то, что вы — дундук.