Чтение онлайн

– Хы-хы! – призрак хохотнул могильным голосом и, замахнувшись, всадил меч в макушку штурмбанфюрера, пробив каску, проткнув его насквозь до самого пола...

Филипп все оставался в яме и видел, как, спихнув тело убитого командира, Парцифаль с громким лязгом забил меч в ножны, как вокруг него взвиваются языки некоего мистического пламени, а воздух не потрескивает уже, а гудит и воет, жутко завихряясь... Топая и бряцая, призрак быстро прошел мимо ямы Филиппа, едва не наступив ему на нос своим тяжёлым шипастым ботинком, и направился к алтарю. Перед алтарем он резко остановился, отопнул со ступеней тело шарфюрера и снял с головы шлем, показав свои нордически белые волосы, идеально подстриженные, аккуратно причесанные. Опустившись на одно колено, рыцарь положил шлем на пол около себя и прижал правую “когтистую” руку к своей широкой груди, к тому месту, где у человека должно быть сердце. Низко поклонившись, он поднялся на ноги, взошёл на крутые ступеньки и взял чашу с соляной тумбы. Спустившись с чашей в кулаке, он забрал свой шлем и на миг повернулся лицом к прячущемуся в яме Филиппу. Ну, да, это безусловно, Парцифаль – кто, как не он мог иметь такое благородное лицо истинного арийца, такие голубые глаза? И тут Филипп с ужасом осознал, что Парцифаль его заметил: загробный взгляд призрака остановился на нем, тонкие губы разошлись в хищной клыкастой улыбке... Сейчас, Филипп живет свой последний миг, Парцифаль обязательно его зарубит... ПИК! ПИК! – под высоченными сводами зала разнесся какой-то странный звук... Парцифаль сделал широкий шаг и пропал насовсем, унеся за собою священный Грааль.

Филипп остался наедине с трупами, среди кровавых луж, отрубленных голов, одна из которых валялась прямо на краю его ямы... Парцифаль не стал его убивать – почему-то пощадил, и Филипп, уничтожаемый невыносимым ужасом, выскочил из адской ямы прочь, невменяемо голося, понесся по мглистому коридору, распихивая монахов... Натыкаясь на стены, блуждая, виляя, скакал он и задыхался, сбивая из-за крика дыхание. Вырвавшись на улицу, под злое холодное солнце, Филипп рванул каменистой тропинкою, споткнулся о предательский камень, рухнул ничком и, забарахтался, вопя в землю...

Единственная свеча едва разгоняла мрак, бросая трепещущие отсветы на сияющие доспехи Парцифаля, украшенные драгоценным родием. Доспехи были сняты, покоились на постаменте и около них стоял человек, одетый в обычные гражданские брюки и шелковую белую рубашку. Дергая на своей шее вишневую косынку, заколотую алмазной брошью, он с долей сожаления глядел на основательно подпорченные плащ и тунику. Да, они порваны, потрепаны пулями, заляпаны кровавыми плюхами. Восстановить эти одежды не удастся – придется просто заменить другими. Этот человек был не один здесь в полумгле – на стуле сидел еще один, очень угрюмый человек. Подпирая голову кулаками, он таращился в пол и шаркал ногами.

– Ну и чего тебе возле Гитлера не сидится? – с раздражением осведомился первый человек, отошел от доспехов и вдвинулся за стол. Он был очень недоволен: морщился, кривился, возил по столешнице длинными руками.

– Шауб заподозрил меня, – с неохотой пробулькал второй, ерзая. – Придираться начал, следить...

– “Молодец”, черт тебя дери! – злобно буркнул Эрих Траурихлиген – это он сидел за столом и вытирал меч от крови убитых солдат Аненербе.

– ...А потом я узнал, что мне решили подстроить автокатастрофу... – продолжил Рудольф Шталь – он ерзал на стуле и шаркал, шаркал...

– И тупо дезертировал! – закончил за него Траурихлиген, свирепо зарычав. – Знаешь, в любой другой момент я бы просто взял меч и снес бы твою тупую башку! – он взмахнул жутким своим мечом, со свистом рубанув воздух в сантиметре от носа Рудольфа. – Одного удара хватило бы на твою тупую башку!!

Рудольф съежился, отодвигаясь вместе со стулом, скрежеща и царапая пол, ведь Эрих запросто может снести ему башку – для него это не трудно...

– Но завтра я женюсь! – вдруг заявил Эрих, перестал рычать и расплылся в улыбке...

– Тыыыы??? – изумился Рудольф, и даже шаркать перестал.

– Ага, – кивнул Траурихлиген, брякнул меч на столешницу, достал некую мелкую коробочку и раскрыл ее. Рудольф увидел блеск бриллиантов – колючий и резкий в тусклом свете свечи. В коробочке было кольцо, и крупный бриллиант в его центре – не простой, а концентрирующий.

– На девушке из будущего! Представляешь, она забрала себе мой альбом и смотрела мои рисунки! Она почему-то скрывает своё имя и происхождение, делает вид, что живет в Донецке... Но я сразу понял, она из Дрездена: нужно быть глухим тупицей, чтобы не услышать ее акцент! – громко вещал тем временем Эрих, размахивая коробочкой. – А посему – не хочу портить себе настроение и пачкать пол твоей кровью! Живи уже, сурок дурной! – пробормотал Траурихлиген, захлопнув коробочку. – Кстати, если захочешь стащить это у меня – отрежу руку, – зловеще прошипел он, привычно оскалившись.

– Чёрт... – буркнул Рудольф, осознав, что глупо сидит с протянутой рукой, убрал ее подальше, потому что Эрих уже нацелился эту руку отрезать. – А... Она согласна? – осторожно поинтересовался он, стараясь держать обе свои руки подальше от Эриха и его меча.

– Нет пока, но это не имеет значения! – отмахнулся Эрих и спрятал коробочку в карман. – Тебя не зову: она будет слегка удивлена, а тут еще рожа твоя... Фашистская! – желчно хохотнул Траурихлиген, скосив ехидный глаз.

– На себя посмотри, колосажатель чертов! – огрызнулся Рудольф, вообще жалея, что связался с Эрихом: испортил только свою карьеру к черту заговорами этими дурацкими... – И вообще, я, конечно, не ученый, но думаю, что так нельзя: она тебе в правнучки годится, а ты лезешь в ее жизнь! Ты ей совсем не нужен!

– Много ты понимаешь! Я сам решу, кто ей нужен, а кто нет! – отпарировал Эрих посмеиваясь над Рудольфом, будто над цирковой макакой. – Ты знаешь, как обнаглел Землеройка (1)?

– А? – Рудольф тупо булькнул, потому как Эрих слишком уж быстро перевел разговор с эфемерной невесты своей на Гиммлера, а он спать хотел после долгого и тяжелого ночного пути дезертира.

– Бэ! – рявкнул Эрих, осмотрел в который раз свой меч, решил что последний вычищен, забил его в ножны и вышел из-за стола. – Хотел заграбастать священный Грааль! Целое стадо баранов отправили, черт! – он ворчал, прилаживая меч к стене около своих доспехов. – 18 штук баранов, представляешь? Пришлось прирезать к чертям... Там охраны никакой – одни монахи сопливые... Видишь, как доспехи уделал?

– Я никогда не поверю, что ты настоящий тамплиер... – Рудольф выразил скепсис, а Эрих снова схватился за меч, выдрал его, принялся свирепо взмахивать, рассекая воздух.

– Башку снесу – так поверишь! – пригрозил он, но тут же успокоился, убрал грозное оружие и вернулся за стол. – Нужно было их припугнуть, – пробормотал Траурихлиген, роясь в ящиках, выкладывая некие предметы. – И протестировать вот это в условиях боя!

Ухмыляясь, Эрих протянул Рудольфу некую вещь – небольшую такую, черненькую вроде женской заколки. Рудольф машинально взял... Она тяжёлая, металлическая... Вообще не понятно, что это и для чего оно... Рудольф вертел вещицу в глупых своих руках, Эрих наблюдал за ним, подняв правую бровь...

– Ну что, насмотрелся... Как баран на новые ворота? – зло осведомился он, когда ему надоело наблюдать.

– Что за игрушки? – Рудольф старался сохранить ледяной скепсис, однако в душе ощущал себя бараном: его сумбурный друг и впрямь, знаком с инопланетянами, монкует технологиями, достойными романов Герберта Уэллса... Или он сам инопланетянин – кто еще может прыгать в будущее и делать брахмаширасы? Инопланетянин только...

– Ментальный деосциллятор! – радостно объявил Траурихлиген, растянув безумную свою улыбку. – Создает колебания сверхмалой амплитуды и позволяет сжимать и растягивать локальные временные промежутки и накладывать их один на другой в различных комбинациях!! Управляется силой мысли! – изрыгнул Эрих, постучав кулаком по своему лбу. – Головой думать надо! Дай сюда! – он “щелкнул клешней” и выдрал свой фантастический гаджет из рук друга, пристроил его себе за ухо и выпрыгнул из-за стола, отбежал к дальней пустой стене. – Вижу, ты совсем дундук, сидишь тут бараном, блеешь и ничего не понимаешь! Давай, бери пистолет, целься в сердце и стреляй!