Чтение онлайн

— Этим-то то она и хороша, — обращается Тим к Джону, сделав глоток. — Она знает, что хочет, и берет это, когда все остальные ломают голову, как бы чего не натворить. — Я киваю и улыбаюсь, думая: «Ну и обманщица же я. Я не могу выбросить из головы Адама, зато сижу здесь и изображаю из себя женщину-амазонку». Мне очень хочется, чтобы Тим с Джоном перестали меня обсуждать, и я поражаюсь тому, что подобное вообще могло прийти мне в голову.

Музыка вдруг становится громче. Тим с Джоном болтают дальше, но из-за того, что они сидят напротив, я почти ничего не слышу, поэтому делаю вид, будто меня крайне заинтересовала окружающая обстановка, хотя больше всего мне сейчас хотелось бы принять ванну с пеной.

Тут к нашему столику подходит официантка и ставит передо мной рюмку текилы, кивая в направлении стойки, где стоит Джереми Бэрренбом, продюсер, связанный с «Сони», и с улыбкой поднимает рюмку. Я улыбаюсь ему в ответ и опускаю взгляд на свою.

— От поклонника? — спрашивает Тим, наклонившись ко мне, и я киваю. Я смотрю на дольку лайма и соль, которые положила передо мной официантка, и когда снова поднимаю взгляд, то вижу, что Джереми Бэрренбом уже стоит около меня.

— Тусовщица, ты окажешь мне честь? — спрашивает он слегка небрежным тоном, поднимая свою рюмку. Когда я ничего не отвечаю, он продолжает: — О’кей, хорошо, если уж ты так настаиваешь на том, чтобы сделать это в постели, я готов.

Несколько лет назад я с ума сходила по Джереми. Мне его показали на одной из первых моих голливудских вечеринок, упомянув, что он продюсировал два моих любимых фильма и встречался с этой актрисой из «Мелроуз Плейс». Он показался мне симпатяшкой, хотя я отлично знала, что, будь он водопроводчиком, а не успешным продюсером, возможно, я бы так не думала.

Позже в тот же вечер нас познакомили, и все время нашего разговора он оглядывался по сторонам, ясно давая мне понять, что просто убивает время, дожидаясь кого-то гораздо более значительного и известного. Наконец он извинился и отошел к Рэчел Хантер. Потом, если мы случайно встречались, мы кивали друг другу в голливудском стиле — да-да, мы встречались, но я вряд ли помню, как тебя зовут. Когда же в прошлом году кто-то решил представить нас друг другу на одной премьере, я сказала, что мы уже знакомы, а он протянул мне руку, сделав вид, будто никогда меня в глаза не видел. И мне тогда было очень любопытно — он со всеми так раскланивается и притворяется, что не знаком, для пущей важности? Или это только в Голливуде принято не узнавать человека?

— Самой яркой гостье на свадьбе, — говорит он, слегка коснувшись своей рюмкой моей. Я смотрю, как он берет у меня соль, высыпает ее на ладонь, слизывает, выпивает содержимое рюмки и тянется за долькой лимона. Я так остро ощущаю запах текилы, будто только что выпила ее сама. — В чем дело? — спрашивает он, показывая на мою нетронутую рюмку.

Я смотрю на Тима с Джоном, которые заинтересованно за всем этим наблюдают, и после неловкой паузы во всеуслышание объявляю:

— Текила мне еще в школе приелась, я с тех пор ее видеть не могу, — произношу я с улыбкой. Во всяком случае, соврала лишь отчасти. — Ты не против, если я выпью чего-нибудь другого?

— Ни в коем случае, — отвечает Джереми. — Я выпью с тобой еще раз. — Он подзывает официантку, та подходит и вопросительно смотрит на меня.

— Хммм, — говорю я, лихорадочно соображая, как же мне выпутаться из этой ситуации. И говорю официантке, стараясь выиграть время: — Знаете, я никак не могу выбрать. Может, я подойду вместе с вами к стойке и там решу? — Она пожимает плечами и уходит, я жестом показываю Джереми и Тиму с Джоном, что сейчас вернусь, и следую за ней. И как только мы оказались у стойки, я вспоминаю, как, еще учась в школе, воровала у родителей водку с джином, а потом доливала в бутылки воду. Почему бы не испробовать сейчас то же самое? И я говорю официантке:

— Я понимаю, что это звучит глупо, но не могли бы вы в одну рюмку налить водки, а в другую — воды?

Она с секунду молча смотрит на меня, потом кивает. Клянусь, лос-анджелесских официантов ничем невозможно удивить. Она просто счастлива, что я не спрашиваю, что калорийнее — «Кетель Ван» или «Абсолют».

— Я могу выставить ему счет как за две водки? — спрашивает она. Я киваю, и она вручает мне рюмку с водкой и рюмку с водой.

Почувствовав странный прилив сил благодаря трюку с водой, я начинаю испытывать все то же, что и на ТВ. Я ощущаю уверенность и своего рода бесстыдство, пока пробираюсь обратно к Джереми, пританцовывая под песню Джей Зед, которая ревет из колонок. Я подхожу к столику, за которым Тим с Джоном оживленно о чем-то беседуют, и протягиваю Джереми его рюмку.

— За неожиданную встречу, — говорю я, стараясь определить, помнит ли он вообще, что мы с ним давно знакомы, или ему попросту наплевать.

— И за дальнейшее знакомство, — с ухмылкой отвечает Джереми, чокаясь со мной. Он запрокидывает рюмку, я проглатываю свою воду, сморщившись, как от водки. Клянусь, это зрелище было достойно «Оскара».

— Господи, как же я люблю «Кетель Ван», — говорит Джереми, достает свой сотовый и добавляет: — Мы обязательно должны встретиться на этой неделе. Какой у тебя номер? Диктуй!

Я диктую ему свой телефон, удивляясь тому, что именно он, а не Адам, хочет поужинать со мной на этой неделе. «Сделай счастливое лицо, — убеждаю я себя. — На тебя смотрят Тим с Джоном. И потом, само по себе это совсем неплохо».

Тут звучит песня Кейни Вест, на стойку запрыгивают две девушки в топах без лямок и коротеньких джинсовых юбках и начинают танцевать.

— Эй, Тусовщица, ты должна к ним присоединиться! — вопит Джереми во весь голос. Тим улыбается, Джон кивает. Я качаю головой, думая про себя: «Я слишком старая и трезвая, черт побери», а Джереми начинает завывать: «Тусовщица! Тусовщица!» Тим с Джоном вторят ему, потом Джереми хватает меня за талию и пытается подсадить на плечо, чтобы поднять на стойку. Когда же я вижу, что к нам приближаются его друзья, парочка агентов, то понимаю, что отступать уже слишком поздно.

Я принимаю руку бармена, который помогает мне взобраться на стойку, чувствуя, как меня разглядывают около сотни посетителей клуба. Делая вид, будто для меня это в порядке вещей, я поворачиваюсь к двум девочкам, с виду еще не достигшим половой зрелости, и начинаю танцевать. Вначале я просто совершаю равномерные возвратно-поступательные движения — мне нужно несколько минут, чтобы приноровиться к музыке. Обычно мне в этом помогало спиртное. Но сейчас я трезвая и не в окружении толпы. Рядом со мной две девочки, чей суммарный возраст, вероятно, даже не дотянет до моего. И вдруг я вспоминаю случай, как однажды в детстве хотела вместе с остальными поиграть в классики, а меня не пустили.

«Только бы они меня приняли, — думаю я, глядя на девушек, и стараюсь излучать спокойствие и уверенность. — И только бы здесь не было Адама». Одна из девушек смотрит на меня с широченной улыбкой.

— Глянь, это ж настоящая Кэрри Брэдшоу! — говорит она, совершая движения, очень напоминающие хип-хоп.

— Круто! — отвечает ее подруга, которой это явно не столь интересно, но мне тоже наплевать. Я благодарна первой девушке, которая отходит от подруги и присоединяется ко мне.

— Вау! — орет откуда-то снизу Джереми, а Тим с Джоном ерзают на своих стульях и хлопают в ладоши. Мне это уже начинает нравиться, и я придвигаюсь к Топу, двигая бедрами, а она, в свою очередь, приближается ко мне. Кто-то прибавляет звук, и Топ придвигается ко мне еще ближе. Дальше начинаются настоящие грязные танцы. Ей следовало играть вместе с Патриком Суэйзи, потому что девушка придвигается ко мне еще ближе, и мне ничего не остается, как подыгрывать ей и тереться своими бедрами о ее.