Тварь
Шрифт:
От костноязычия выступавшего заныли зубы. Ужасно захотелось выключить этот нудно бормочущий «ящичек», и невозможность сделать это просто бесила. Видимо, начинали сдавать нервы. Следовало взять себя в руки и…
Телек вырубился. Тут же явственно мигнул свет, и Буке показалось, что освещение стало заметно тусклее. Вряд ли это можно было считать совпадением: уж больно все это походило на последствия мощного электромагнитного импульса. Но что было куда неприятнее – над головой стихли вентиляторы. Через несколько минут стало заметно жарче. Не хватало только задохнуться в этой стеклянной душегубке!
Очень скоро стекло запотело и видимость здорово упала. Поднявшись с пола, Бука обеспокоено припал к стеклу, словно это могло приблизить его к свободе, провел рукой по гладкой поверхности – по стеклу побежали тонкие струйки конденсата. Дыхание затруднилось, стало клонить ко сну. Как-то вяло подумалось, что сонливость вызвана избытком углекислого газа, и сон этот наверняка станет последним.
Припав к холодному, мокрому стеклу, Бука тупо думал о том, что никогда не представлял для себя такого нелепого конца: погибнуть в аномалии, быть убитым мутантом или подстреленным каким-нибудь подонком – все это были естественные риски жизни внутри Периметра. Но сдохнуть в каком-то стеклянном ящике от недостатка кислорода, которого полно в какой-то паре сантиметров от носа – это было сильно. Бука даже тихо рассмеялся – ей-богу, забавно получалось. Или это настолько помутилось в голове?.. Самое забавное, что даже не Зона его убила. Он подыхает из-за череды нелепых обстоятельств, сложившихся в этом «безопасном» Большом мире…
Едва он подумал про Зону, как что-то произошло, будто щелкнуло в голове. Он медленно смахнул конденсат со стекла перед глазами, взгляду предстали размытые контуры лабораторного зала. И тут же мощная вспышка ослепила его: с потолка в пол ударила бесшумная ветвистая молния. Бесшумная – из-за сгоревшей в электромагнитном импульсе электроники переговорного устройства. Но он отчетливо представил себе этот отвратительный, как жужжание гигантской мухи, звук. С прищуром наблюдал за тем, как странный вертикальный столб разряда продолжает извиваться центре лаборатории: вот, под него попал стол с электронным микроскопом и парой больших мониторов – и тут же разлетелся на куски, осыпая пространство вокруг себя жгучими искрами. Бука с болезненным отупением наблюдал за происходящим – он был готов потерять сознание от удушья. И, наверное, то, что произошло дальше, ему просто почудилось, потому, как не могло произойти в реальности: пляшущая молния отслоила от себя длинный и тонкий разряд – и ударила прямиком в прозрачную дверь, пробив ее и впившись в грудь задыхающегося узника. Это было совершенно не больно – напротив, казалось, что ослабевший организм наливается новыми силами, разум яснеет, и близится понимание чего-то очень и очень важного. Бука отпрянул назад, с изумлением глядя на мечущийся, словно облизывающий его разряд. Все тело теперь покрывала сетка крошечных синих линий – словно неведомый электрический паук опутал его своей паутиной молний. Он смотрел на свои ладони – и те светились синеватым светом, между пальцами проскакивали синие электрические искры.
– Что это? – проговорил Бука.
И голос, низкий, жуткий, будто бы лившийся отовсюду, пророкотал:
– Это ты… Ты – это я…
– Ты живой?! Очнись!!! Слышишь меня?!
Лицо ощутило хлесткие, болезненные удары. Бука застонал и открыл глаза. Все было, будто в тумане. Заставил себя – и сел. Сделать это было не просто: мешала ватная слабость в руках и ногах, тело била мелкая дрожь. Поморгал, протер глаза – взгляду медленно возвращалась ясность. Перед ним, припав на колено, стоял Антонов. Выглядел он напряженным и даже растерянным, белую ткань халата, как и лицо, покрывали полосы копоти, полы вообще обгорели.
– Мне странные вещи мерещились, – прохрипел Бука, пытаясь подняться. – Будто я говорил с молнией…
Он запнулся: взгляд его упал на распахнутую стеклянную дверь: по центру ее зияла приличная дыра с оправленными краями. Обернулся – задняя стена бокса превратилась в остекленевшее черное месиво.
– Как же я выжил? – пробормотал Бука.
– Хороший вопрос, – сказал Антонов, помогая Буке подняться. – Но вопросы потом. Уходить надо!
– Что происходит? Это ты подстроил?
– Нет, что ты! – сказал Антонов, быстро направляясь к двери. Бука с трудом поспевал за ним: его изрядно пошатывало, в голове оглушительно звенело. – Если б я хотел тебя убить, придумал бы что-нибудь попроще…
У дверей ученый в нерешительности замер, посмотрел на Буку, сказал:
– Похоже, теперь твой черед вытаскивать меня. Зона, все-таки, добралась сюда…
В мрачной темени коридора Бука попросил передышки: он все еще не пришел в себя после удушья и контакта со странным разрядом. Привалившись к стене, сполз на пол, прикрыл глаза, снова открыл. Вдалеке слабо светился плафон аварийного освещения, инстинкт подсказывал близость какой-то аномалии: здание ожило той странной жизнью, которой наполнено пространство внутри Периметра, и теперь прокравшаяся и сюда Зона наводила здесь собственные порядки. Словно это заложено в ее природе – разбрасывать по площадям комариные плеши, подливать в подвалы смертоносный ведьмин студень, заполнять все своей болезненной и смертельно опасной растительностью, загонять сюда озверевших мутантов или же превращать в монстров все живое, встретившееся на пути. Но Черный Сталкер с ней, с Зоной. Ведь главная проблема сейчас в нем и только в нем.
– Правильно обо мне говорят: я действительно тварь… – безжизненно произнес Бука. – Лучше бы я сдох в этой клетке, или убила меня эта проклятая молния…
– Это не молния, – сказал ученый, усевшийся на пол по соседству. Его темный силуэт был изломан и сгорблен – как у какого-нибудь книжного мученика из непонятных рассказов Дока. – Это электра.
– Не может быть, – Бука недоуменно пожал плечами. – Знаю я электру – и выглядит она не так, да и не выжил бы я…
– Ты не понимаешь, – Антонов покачал головой. – Здесь, в Институте, она специально ослаблена. Но даже в Зоне она не пытается никого убить.
– Чего же она хочет? – усмехнулся Бука. – Пощекотать, что ли?
– Она стремится к общению, – сказал Антонов. – Понимаешь? Это не просто аномалия – это живое существо, только на основе иных физиологических принципов.
– Ты шутишь, наверное, – слабо возразил Бука.
– Какие там шутки… – усмехнулся Антонов. – Это открытие, чуть ли не мирового масштаба – но военные скрывают результаты моей работы. А сейчас, вообще пришлось все отправить коту под хвост – я же использовал внешние раздражители, чтобы активировать ее агрессивность…
– …и убить всю электронику в округе? – догадался Бука.
Антонов кивнул:
– Да. Но я не думал, что Зона придет сюда так быстро. Электра вышла из-под контроля, стала разрастаться и пожирать энергию: видишь, даже свет вырубило. Это было бы нам даже на руку – если бы не Зона…
– Она возникает все быстрее, – проговорил Бука. – Будто идет за мной по пятам – и скоро схватит за горло.
– Думаю, все как раз напротив, – посмотрев на приятеля, сказал ученый. – Зона не собирается тебя убивать. Она защищает тебя.
– От чего же?
– От внешнего мира. Наверное, считает, что не место тебе там. Черт побери – может, она просто ревнует тебя ко всему, что лежит за Периметром!
Антонов коротко хохотнул. Буку передернуло. Он и без того догадывался, что с рождения был игрушкой в лапах чудовища. Может, даже любимой игрушкой – только это, почему-то, не вызывало восторга.
– И что же мне теперь делать? – глухо спросил он. – Не хочу я так жить, понимаешь? Можешь ты сказать – что мне делать?! Ведь ты же у нас гений – и тоже благодаря Зоне!