Чтение онлайн

Каждый вечер к Агаше подкатывались подвыпившие гости, некоторые даже не стеснялись присутствующих здесь же жен.

– А это признание твоих красоты и талантов, – говорил ей Абрам Моисеевич, и тут же хвастался: – Мне вот под семьдесят, а я порою молоденьких девушек, подружек невесты, отсюда со свадеб к себе на квартирку вожу, так вот! И это благодаря моему артистизму.

Видела Агаша, что для красного словца сочиняет ее учитель, но только вежливо улыбалась в ответ.

– Ну как, студентка, учишься? – звонил дяденька Валера.

– Учусь, – отвечала Агаша.

– Ну, учись, скоро на телевидение поедем пробоваться.

Разговор с главным дался Дюрыгину нелегко.

– Да ты с ума сошел, какая это идея? – раздраженно рычал главный. – Это же черт-те что, а не идея…

А ты думал, – не терялся Дюрыгин, – ни у одного канала такого шоу нет и не будет! И главное, и главное, Вальберс здесь не нужна…

– Валера, народ смотрит на звезд, это необходимая компонента!

– Миша, иногда одна из компонент может быть такой сильной, что иными можно пренебречь.

– Примеры! – потребовал Михаил Викторович.

Они сидели в просторном офисе главного на одиннадцатом этаже. Отсюда открывался вид на пруд и церковь на берегу пруда.

– Примеры? Вот у машины очень мощный мотор. А мотор – это необходимая составляющая, без которой автомобиль не является автомобилем. И в угоду супермощному мотору можно пожертвовать кузовом, хотя кузов тоже является важной составляющей. И вот, оставив мотор, шасси и колеса, мы получаем гоночный болид. И заметь, без кузова.

– Красиво сказал, но не убедил.

– Руководители фирмы «Декка» в Лондоне сперва тоже не были убеждены, что четверо ребят с гитарами смогут убрать с рынка поп-музыки большие джаз-бэнды – как же, ведь у тех парней из Ливерпуля не было духовой секции, всех этих тромбонов, труб и саксо…

– Сравнил.

– А что?

Главный ехидно усмехался, покачиваясь в любимом кресле-качалке.

– А под кузовом ты Вальберс имел в виду?

– Только ей не говори, а то она обидится.

Михаил Викторович по негласно установившейся демократичной останкинской моде был без пиджака и без галстука. Выглядел отлично: фактурные джинсы, дорогие ботинки и белая рубаха навыпуск, в вороте на сильно загорелой шее блестела золотая цепь. Главный недавно вернулся с островов в Тихом океане, где съемочная группа канала делала молодежную программу с участием звезд спорта и популярной музыки.

– Валера, так и где она, эта твоя новая ведущая, показал бы!

– Да я уверен, что ты ее уже видел.

– Где?

– Да наверняка тебе фотки показывали, я же сессию ее портфолио в нашей студии делал.

– Фотки одно, а натура – это другое, я это еще в школе в старших классах выяснил.

– Рано, рано еще показывать, Миша.

– Ну, как знаешь, Валера, а то бы показал, я бы чего подсказал.

– Боюсь, сглазишь.

Секретарша Оленька, постучавшись для приличия, внесла поднос с кофе и минеральной водой с кубиками льда, стрельнула глазками. Когда она вышла, Дюрыгин решил разрядить обстановку:

– Знаешь, кабы мы с тобой сели бы играть в карты, Миша, как лермонтовские офицеры в первую кавказскую войну, я у тебя Олю выиграл бы непременно или вызвал бы тебя на дуэль и убил возле горы Машук.

– Валера, у тебя же Люда есть, чемпионка Олимпийских игр, между прочим! – захохотал самодовольно главный.

– Кстати, разбилась на машине, в больнице сейчас…

– Да ты что?

– Сам отвозил.

Посидели, помолчали, прихлебывая кофе. Потом главный спросил:

– Валера, а не обидишься, если я шоу Зарайского возьму, не уйдешь от меня?

– Миша, а я теперь уверен, что ты как человек, глядящий в перспективу, возьмешь не шоу Зарайского, а мое, потому что оно не просто лучше, а лучше качественно, – тихо, но уверенно сказал Дюрыгин.

И поставил пустую чашку обратно на поднос.

– Ты говоришь, как раньше коммунисты аргументировали свою правоту, я помню, лозунг висел на гостинице «Украина»: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно».

– А именно так оно и есть, – спокойно кивнул Дюрыгин. – Мое шоу – это день завтрашний, а шоу Зарайского – это день вчерашний.

– Да ну? – удивился главный.

– А ситуацию помнишь в фильме про Королева «Укрощение огня» с бесподобным Лавровым в главной роли? – быстро заговорил Дюрыгин. – Там Королев уже перед самой госкомиссией готовую ракету, над которой полстраны работало четыре года, предлагает похерить и еще полтора года работать над новой ракетой… Потому что старая ракета, которую только что сделали и приготовили для того, чтобы запустить в серию, она, еще не родясь, уже стала морально устаревшей, а новая, над которой еще предстояло поработать, обещала быть прорывом в будущее!..

– Хорошо живописал, молодец.

– Я старался.

– Но ведь то был Королев…

– А я Дюрыгин, я в своем деле тоже Королев, – сказал Дюрыгин.

– От скромности не умрешь, – хмыкнул Михаил Викторович.

– И не собираюсь от скромности, это не романтично.

– Собираешься умереть возле горы Машук за мою Оленьку.

Посмеялись. Похохотали. На том и разошлись.

Но в голове у Михаила Викторовича что-то отложилось, потому что после ухода Дюрыгина он попросил Олю занести ему портфолио этой новенькой кандидатки в звезды их канала. Звездочки по имени Агаша.

Роза умела сделать мужчину счастливым. У некоторых женщин есть к этому особые таланты.

Матвей Аркадьевич Зарайский имел хорошую квартиру на Малой Бронной.

И как всегда любил повторять, особенно восторженным подвыпившим гостям, когда выходил провожать их на улицу до такси, что никогда и ни за что не променяет своей квартиры ни на какие коттеджи в Жуковке или Барвихе.

– Я же тут выхожу с Дотти на Тверской бульвар, гуляю с ней вдоль театров, когда публика после спектаклей расходится, любуюсь красивой молодежью. А пруды, а наши булгаковские пруды чего стоят!.. Зимой мы с Дотти выходим – я на фигуристок на катке гляжу, и мне приятно.