ТВари
Шрифт:
То сын, несмотря на жару, болел сильнейшим ОРВИ, то в фитнес-салоне у нее деньги пропали, причем сумма немаленькая, то вот теперь авария приключилась.
Людмила то смеялась, то плакала в трубку.
– Валера, приезжай, я тут на «Текстильщиков». Машина разбита, эти ребята, которые в меня въехали, своих страховщиков вызвали, а у меня даже документа по КАСКО с собой, как назло, нет, не знаю кому и звонить…
Дюрыгин сперва дал отбой, а потом уже начал ругаться.
– Аура, дура, сколько раз ей говорил, что ездит неаккуратно! Всегда под мигающий зеленый, всегда шьет из ряда в ряд, всегда подрезает, вот и нарвалась!
Но надо было ехать выручать подругу. Вот главному – тому хорошо, у него в прошлом году жена в аварию попала, так он сам на разборку не поехал, у него на такой случай помощник по безопасности имеется.
А вот Дюрыгин еще до такого уровня не дорос.
– Ничего, вот шоу свое убойное запущу, тогда посмотрим, как карьера пойдет, – утешал себя Дюрыгин.
Но чтобы шоу запустилось, надо как минимум – найти ведущую.
Когда, вдоволь настоявшись в пробках, «Хонда» с Дюрыгиным доехала-таки до названного Людмилой перекрестка, ни ребят, что въехали в Людмилу, ни гаишников, ни аварийных страховых комиссаров уже не было.
Была только отодвинутая в сторону покореженная Людмилина «пежуха» да сама владелица в ней.
– Ну что? Где все? – спросил хмурый Дюрыгин, подойдя к обессиленной подруге.
– Ты чего так долго ехал?
– Так пробки же.
– Все равно долго.
– А где виновники? Где ГАИ?
– Уже разъехались. Протоколы составили и уехали. У меня еще и права забрали.
– А та машина?
– А там такой джип, ты бы его видал, на нем ни царапины.
– Понятно.
Дюрыгин, морщась, обозрел машину Людмилы.
Ехать на ней нельзя.
Смятое крыло прижало правое колесо, лишая его возможности функционировать.
– Ремонту тысяч на пять, – пробормотал Дюрыгин.
– Ты думаешь?
– Мне так кажется, хотя я расценок на «Пежо» точно не знаю.
– А сейчас-то что делать?
– Что делать? Звонить в эвакуатор, грузить и везти прямо на станцию.
– У меня вон их карточка есть, – сказала воспрянувшая Людмила, вынимая из сумочки визитку, – давай позвоним.
На станции ее долго соединяли с мастером, наконец, тот записал адрес и сказал, что эвакуатор приедет через час.
– Ну, что делать будем? – спросила Людмила.
– А пойдем вон в кафе посидим, что ли, подкрепимся, – Дюрыгин махнул в сторону вывески с веселым названием «Авария».
Заперли машины, пошли в «Аварию».
Внутри оказалось так себе, но выбирать не приходилось. Сели возле окна, чтобы наблюдать за перекрестком.
Заказали кофе и фруктовый салат для Людмилы и зеленый чай для Дюрыгина. Салат выглядел не очень аппетитно.
– Что-то официантка наша на тебя так странно смотрит, – заметила Люда.
– Правда? – удивился Дюрыгин и покрутил головой. – А я и внимания не обратил.
– Она кто? Знакомая твоя?
– Да по телевизору, наверное, видела, теперь пытается вспомнить, в какой программе.
Дюрыгин поглядел в сторону бара, где стояла теперь их официантка, прищурил дальнозоркий глаз. Хорошенькая…
– Впрочем, а где-то и я ее определенно видел, – равнодушно сказал он.
– Ну я же говорю, она любовница твоя, – хмыкнула Людмила, – поматросил девушку и бросил.
– Да ну тебя, – отмахнулся Дюрыгин. Через пять минут Людмиле стало плохо. В туалете ее вытошнило. Она сидела страшно бледная.
– Да у тебя сотрясение мозга, дорогуша, – определил Дюрыгин. – Тебе срочно «скорую» надо.
Оказалось, при ударе раскрывшаяся перед ней подушка сильно ударила ее.
– Такое впечатление, Валера, что мне подушкой этой все мозги вышибло, – шептала Людмила.
Вызвали «скорую».
Хорошенькая официантка предложила до приезда бригады положить Людмилу в комнате администратора и при этом все время исподволь поглядывала на Дюрыгина.
«Скорая» приехала одновременно с эвакуатором.
– Ты со мной в больницу не езжай, – прошептала Людмила, – ты машину отправь, я за машину беспокоюсь.
Вот глупая!
Уехала «скорая».
Эвакуаторщики тросом втащили на платформу битую «Пежо».
Дюрыгину вручили квитанцию, и вскоре на перекрестке он остался один.
И уже собирался садиться в свою машину, но его кто-то окликнул.
– Извините… Вы забыли.
Официантка из кафе протягивала Дюрыгину забытую Людмилой сумочку. Она явно очень смущалась, даже щеки порозовели у нее.
– Спасибо.
Дюрыгин ждал.
– Это ваша жена? – спросила официантка, краснея еще сильнее.
– Нет, знакомая, вот попросила приехать помочь.
Глаза у нее были зеленого цвета.
– А я вас вчера утром на радио в Останкино видела с Ирмой Вальберс, – быстро сказала официантка.
– А-а-а, то-то я думаю, что ваше лицо мне знакомо…
– Вы там кофе пили.
– А вас как туда занесло? – поинтересовался Дюрыгин.
– А я за призом приехала на радио «Москва-Сити FM».
– Ага, это вас объявляли, я слышал, две кружки в виде задниц.
Дюрыгин и сам не понимал, зачем так грубо с ней разговаривает.
– Точно…
Возникла неловкая пауза.
Надо было вроде как и уезжать, но что-то недосказанное, недоделанное удерживало Дюрыгина.
Он ни с того ни с сего почувствовал себя мальчишкой. Как будто ему было снова четырнадцать лет.
– А знаете… – сам не зная для чего вдруг сказал он. – А знаете, не хотите со мной встретиться еще разок?
– Как?.. – спросила девушка, подняв на Дюрыгина полные удивления глаза.