Творец
Шрифт:
За первой дверью их ждала еще одна дверь, которую так же охраняли двое здоровяков. Процедура с ключом и карточкой повторилась. За второй дверью был ярко освещенный коридор. Седой вошел в него и ускорил шаг. Александр еле поспевал за ним. Коридор был довольно узким. Пройдя метров сто, Александр увидел на правой стене маленькую дверь. Рядом с ней висела золотая табличка, на которой были написаны все те же иероглифы. Юноша мельком взглянул на нее, не замедляя шаг.
– Где же… ?
Вдруг Александр остановился как вкопанный.
– Так ведь это… – он подошел к двери и, подняв руку, провел пальцем по иероглифам. – Без всякого сомнения! – пробормотал он. – Без всякого сомнения! Именно эти знаки он видел в книге По. Профессор говорил, что нашел книгу на секретной базе. Базе таинственных путешественников! Значит…
– Андре, пожалуйста, не задерживайся, – услышал он нетерпеливый голос седого. – Нас ждут.
Александр оторвал взгляд от таблички и посмотрел на своего спутника.
– Пожалуйста. Нас ждут, – Седой переминался с ноги на ногу. По всему было видно, что эта задержка не входила в его планы.
Александр еще раз посмотрел на иероглифы и быстро зашагал по коридору. Коридор разветвлялся на три части. Они повернули в крайней левый проход. Миновав еще пару охранников, они уперлись в большие дубовые двери. Седой толкнул их и вошел внутрь. Александр вошел вслед за ним.
Комната была большой и светлой. У правой стены стоял большой кожаный диван. Рядом с ним была дверь. У противоположной стены стоял стол из мореного дуба. На столе стояло с десяток видеофонов и два больших плоских компьютерных монитора. Рядом с ними лежала миниатюрная клавиатура.
– Здесь не жалеют денег, – подумал Александр. – На черном рынке такой стол стоит …
За столом сидела пожилая женщина в черном костюме и что-то печатала.
– А здесь любят черный цвет, – промелькнуло у Александра в голове, как только он увидел женщину.
Седина еле тронула ее виски и пока еще неуверенными тонкими мазками, в нескольких местах, разукрасила густые черные волосы, заколотые массивной золотой заколкой.
Женщина оторвалась от своего занятия и, подняв голову, посмотрела на вошедших.
Она, безусловно, была очень красива в молодости. Время, самый безжалостный скульптор, еще не совсем стерло красоту с ее лица. Она легко угадывалась в каждой морщинке. Женщина радушно улыбнулась, обнажая ровные белоснежные зубы.
– Здравствуй, Изольда, – ласково сказал спутник Александра.
– Здравствуй, Габриель!
Казалось, время, поработавшее над ее лицом, совсем не тронуло ее голос. Он был мягким и молодым. Большие голубые глаза светились добротой и нежностью. И в то же время в них угадывался озорной огонек, который испокон веков заставлял мужские сердца биться чаще и совершать безумные поступки. Она перевела взгляд на Александра.
– Рада видеть тебя, Андре!
Александр кивнул и смущенно потупил взор, боясь утонуть в этих голубых глазах.
– Он на месте? – спросил седой.
– Да. Он давно и с нетерпением вас ждет. Проходите.
Габриель послал женщине воздушный поцелуй, на что Изольда улыбнулась еще шире, и, взяв Александра под руку, повел его к двери рядом с кожаным диваном. Открыв ее, седой отступил и легонько подтолкнул юношу. Александр переступил порог. Габриель еще раз взглянул на женщину и, подмигнув ей, прошел за Александром, плотно закрыв за спиной дверь.
Глава 3
В огромном кабинете, в котором очутился Александр, царил полумрак. Шторы на трех больших окнах были плотно задернуты. Единственным источником света была зеленая лампа, стоявшая на широком столе. Помимо лампы на столе стоял большой видеофон, монитор и канцелярский набор в золотой подставке.
За столом в кресле с высокой спинкой сидел человек и что-то писал. Свет от зеленой лампы падал на склоненную голову, причудливо отражаясь от совершенно лысого черепа.
Прямо перед столом стояло два больших кресла, как видно, приготовленных специально для них. Больше никакой мебели в кабинете не было. Пол был застлан ковром с причудливым рисунком. Цвет стен и потолка было сложно разобрать из-за полумрака. Единственное в чем можно было быть уверенным, это в том, что они светлые. За спиной лысого висела большая картина в золотой рамке. Картина практически занимала всю стену. На ней была изображена молодая женщина сказочной красоты. Она стояла в поле, подняв руки к голубым небесам и устремив взгляд своих карих глаз в бесконечность. Высокая зеленая трава и сказочной красоты цветы ласково обнимали ее обнаженные колени. Над цветами порхали большие разноцветные бабочки. За спиной девушки несколько белых лошадей щипали сочную траву. Ветер ласково гладил их белоснежные гривы и черные как смоль волосы девушки. Легкое зеленое платье обтягивало фигуру богини. Глубокое декольте наполовину открывало высокую грудь. Нежная, как лепестки роз, бархатная кожа будто светилась изнутри. Она манила! Она притягивала! Она заставляла кружиться голову!
На шее у девушки была массивная золотая цепочка, на которой висел голубой кристалл. Кристалл ярко светился.
Александр невольно поднял руку и пощупал камень, висевший у него на шее. Он был на месте. Ему незачем было вынимать его из-под свитера. Он и так был абсолютно уверен, что его камень и камень, висевший на шее девушки, изображенной на картине, были братьями-близнецами. Кристалл в его руке завибрировал, как будто подтверждая, что он прав.
Образ Миры, который ни на секунду не покидал Александра, вдруг куда-то исчез. Его заменил образ девушки на картине…
Что-то внутри юноши сломалось. Какая-то преграда начала рушиться. Что-то, что он знал давным-давно, знал в другой жизни, начало потихоньку просачиваться в образовавшийся проем, заполняя пробелы в его мозгу. И хотя стена, отделяющая его от прошлого, была еще очень крепка, но именно в эту минуту, когда он увидел картину, Александр вдруг понял, осознал каждой клеточкой своего тела, что брешь в стене с каждой минутой будет все больше и больше. И в скором времени стена рухнет совсем…
Александра забила мелкая дрожь. Он попятился назад. Ему вдруг стало страшно. Очень страшно. Страшно от того, что он понял. Да, он был абсолютно уверен! Вот он, наконец, момент истины. Момент, когда на его плечи ляжет ответственность. Ответственность за миллионы людей. Ответственность, ради которой он был рожден. И уже нельзя будет отступить. Нельзя будет свернуть. Придется идти до конца. До самого конца!