Творец
Шрифт:
– Не тебе! Последней дочери!
– Вирна, возьми, – приказным тоном бросила Алатея и шагнула в сторону.
Кера протянула руку. Холодный шарик скользнул в ладонь и чуть заметно уколол в середине. Кера посмотрел на кулончик. В темноте цвет шарика было не разглядеть, но зато от него явно исходила магия. Было в ней что-то смутно знакомое. Кера еще не успела понять, откуда ей знакомо это ощущение, когда Алатея прошептала очевидное:
– Сила Странника.
Кера оглянулась в поисках оборванцев, но мужчина и женщина точно растворились в темноте леса. Правда, сама темнота уже не была столь густой, и Кера поняла – скоро рассвет. Она сжала в ладони амулет и, сама не понимая почему, вдруг с какой-то непередаваемой нежностью подумала о Страннике. Внутри, где-то в груди, отозвавшись на эту нежность, тут же будто возник теплый шар.
Кера прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, и перед ее мысленным взором возникла огромная зеленая стрелка. Направление она указывала четко.
– Нам нужно обратно в город, – отчего-то улыбнулась Кера. – Я знаю, где искать Странника.
Глава 17
Я задумчиво смотрел в окно, снова вспоминая счастливые московские дни, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась. Естественно, я резко обернулся. В дверях стояла Тария, и мне сразу вспомнилась Маринка: в гневе моя бывшая жена была страшнее атомной бомбы. Я мог бы поспорить на что угодно, что моя нынешняя пассия может быть не менее эмоциональной. Мне ли не знать? Поэтому чисто рефлекторно я выставил вперед руку и изобразил на лице самую невинную мину.
– Повелитель, – звонко начала она, и в ее исполнении это обращение прозвучало форменной издевкой.
Мне стало ясно, кто тут повелевает и как следует себя вести. Я еще шире улыбнулся, вероятно становясь похожим на идиота.
– Я, разумеется, не имею права… – еще громче продолжила она, и я перешел в глухую защиту.
– Ну что ты! Ты вправе делать все что хочешь, особенно со мной! – мягко сообщил я и обнял тонкую девичью талию.
Однако сдаваться так быстро она не собиралась.
– Мне сообщили, что вы берете с собой… эльфийку. – На последнем слове ее голос дрогнул.
– Конечно, беру. Кто меня защищать будет? – невинно хлопая глазами, спросил я, прекрасно понимая, куда клонит красавица.
Ну вот я и дожил: идеальная женщина не просто делит со мной постель, а еще и ревнует. Значит, я ей и впрямь небезразличен. Черт возьми, это приятно!
– В таком случае мне нет необходимости сопровождать вас, – холодно сказала она, отстраняясь. Но я держал крепко.
– Как это нет необходимости? Я без тебя никуда не поеду!
Она надула губки и нахмурилась, но уходить не спешила. Я решил, что момент удачный, и самым наглым образом поцеловал ее. Тария фыркнула, но на поцелуй ответила.
– Значит, вы не берете эльфийку? – игриво уточнила она, отрываясь от моих губ.
– Разумеется, беру. Эллина хорошая девочка и отличный телохранитель. Но если моя повелительница будет ревновать, я ее покусаю.
Тария распахнула глаза в притворном испуге и весело расхохоталась. Мы еще пару минут потратили на поцелуи, и я отпустил красавицу собираться. Женщинам на сборы требуется уйма времени, я это точно знаю.
С уходом Тарии я немного заскучал. Делать было особо нечего, и я потащился в библиотеку. В конце концов, надо же поинтересоваться тем, ради чего весь этот поход затевается, – магией.
Чтение не принесло мне какой-либо пользы. Промучившись несколько часов с книгами и не почерпнув ничего, кроме длинных витиеватых определений, я отправился обедать с Кетоном.
Маг, к слову, ничего дельного о силах, которые мне предстоит освоить, сказать не смог. Мол, неизвестно, как они действуют, а обычные «ветви силы» и обычную магию Странники использовать не могут.
На мой логичный вопрос «почему?» ответа у Кетона не нашлось. И тогда я решил настоять на небольшом эксперименте, а маг не решился мне отказать. Мне даже показалось, что ему самому интересно стало, что я смогу сделать.
В результате мы отправились во двор, который предварительно окружили кольцом охраны эльфы под командованием Эллины. Она радостно улыбнулась, увидев меня. Кстати, с утра за мной как тень следовали две эльфийки из ее отряда. Симпатичные, как и их командир. Когда не улыбаются…
– Вы готовы, Повелитель? – повернулся ко мне Кетон.
Я посмотрел на голубое небо, на котором не было ни облачка, и, невольно щурясь от яркого солнца, кивнул.
– Тогда закройте глаза и попытайтесь сосредоточиться. Прислушайтесь к своему телу и попробуйте прикоснуться к магической силе, которая дремлет в вас.
Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Вышло ни шатко ни валко. Как в случае с белой обезьяной: мол, попробуйте не думать о большой белой обезьяне. Куда там! Я стоял и думал о всякой ерунде, которая лезла в голову. Однако спустя какое-то время мысли поплыли в легком тумане, и я погрузился в полузабытье.
Ощущение было похоже на дрему на грани сна и яви. Дымка рассеялась, и я увидел, что мир изменился. Я чудом удержался от того, чтобы открыть глаза. Вокруг меня вились бесчисленные голубые ветви разной толщины. Словно я попал в чащу причудливых деревьев.
Я осторожно протянул руку и коснулся ближайшей ко мне ветви. Уж очень хотелось понять, насколько они материальны. Словно что-то мокрое и теплое тронул. И сразу почувствовал, как в меня вливается нечто невероятно тонизирующее и возбуждающее. Мне стало невообразимо хорошо, и я коснулся второй рукой другой ветви. Голова чуть не закружилась от потока бодрости, вливавшегося в меня.
Я был могуч. Меня захлестнула огромная сила. Я мог сделать все, что хочу… я был богом… И это было ошеломительно. Сила лилась и лилась, наполняя каждую клеточку моего тела. И переполняя… Мне вдруг стало страшно. Бушующий во мне океан разрывал меня изнутри. И удержать его я был не в состоянии. Будто попал в неуправляемую стихию: ураган или цунами.
В панике я попытался открыть глаза и вернуться к реальности, но казалось, что иной реальности, кроме этой жуткой стихии, не осталось. Передо мной возникла черная воронка, я видел, как она уходит куда-то в бездну, и чувствовал, что она притягивает меня. Голова закружилась, и все тело вдруг стало невероятно тяжелым. Я не мог пошевелиться и только глядел неотрывно в черную яму. От воронки веяло могильным холодом. И я вдруг вспомнил о том, чего не успел сделать в жизни. Потому что понял – пришел мой смертный час.