Шрифт:
ГЛАВА 1
Деревня Спраул, графство Нортумберленд,
Англия, 1806 г.
Глубокий сон Саманты Нортрап был прерван громким и настойчивым стуком.
Она не спешила вставать с кровати, думая, что это северный ветер хлопает оконными ставнями. Тут не было ничего удивительного, ведь расшатавшиеся деревянные ставни, которых в доме викария было довольно много, стучали по стенам при малейшем дуновении ветра. А вот гость, приходящий в дом в глухую полночь, обычно приносит дурные вести.
– Эй вы там, просыпайтесь! – громко крикнул какой-то мужчина. – Мне нужна помощь!
Услышав эти слова, Саманта немедленно вскочила с кровати. Она жила в доме викария не первый год и уже давно привыкла к тому, что прихожанам приходится помогать в любое время дня и ночи. Быстро набросив на плечи плотную шерстяную шаль поверх фланелевой ночной сорочки, она сунула ноги в старые ботинки и поспешила из спальни в кухню.
Их маленький домик примыкал к церкви Св. Гавриила. Это каменное сооружение в нормандском стиле пережило не одну холодную нортумбрийскую зиму, однако нынешняя оказалась на редкость суровой. Ночная сорочка Саманты была плохой защитой от холода, и она поежилась.
Ночной гость с такой силой стучал в массивную дверь из кедрового дерева, что под ударами его кулаков она ходила ходуном.
– Иду, иду, – раздраженно пробормотала Саманта, вдыхая холодный воздух и выпуская изо рта облачка пара. Чтобы сэкономить дрова, она не топила камин по ночам, считая, что вполне может согреться под несколькими толстыми одеялами.
Она зажгла свечу и посмотрела на часы, стоявшие на буфете. Было едва за полночь.
Для того чтобы узнать, кто к ней пришел, Саманта обычно выглядывала в небольшое окошко, находившееся возле двери. Однако эта ночь была такой темной, что она почти ничего не смогла разглядеть. На пороге стоял мужчина довольно высокого роста. Скорее всего, это один из жителей деревни.
Он поднял руку, собираясь снова постучать. В этот момент она отодвинула тяжелый засов и открыла дверь. Саманта увидела высокого смуглолицего человека с пристальным взглядом, совершенно ей незнакомого, и тут же попыталась захлопнуть перед ним дверь.
Однако незнакомец, похоже, предвидел такой поворот событий и предусмотрительно просунул свою ногу в дверной проем, поэтому дверь закрыть ей не удалось. Этот высокий широкоплечий мужчина с копной густых черных волос смотрел на нее блестящими от гнева глазами. И почему она решила, что это кто-то из ее друзей или соседей?
Он не пытался распахнуть дверь настежь, однако ногу из дверного проема тоже не убирал.
– Что вам нужно? – спросила Саманта.
– Мне нужны ключи от фамильного склепа семьи Эйлборо.
Саманта едва не рассмеялась ему прямо в лицо.
– Вы в своем уме? Эти ключи могут брать только члены семьи Эйлборо. И сейчас глубокая ночь.
– Мне нужны эти ключи, – продолжал настаивать незнакомец. Он говорил решительно и твердо. То, как четко и ясно он выражал свои мысли на правильном английском языке, показывало, что он человек образованный. Однако Саманта была задета не только его надменностью и высокомерием, но и пониманием того, что в ее произношении явственно слышатся мягкие картавые нотки, характерные для уроженцев севера Англии.
– Вы не можете взять их без разрешения герцога Эйлборо, – ответила Саманта тоном, не терпящим возражений. За долгие годы общения с прихожанами ей удалось завоевать их уважение и право требовать повиновения. Когда она говорила таким властным голосом, не только упрямые мальчишки охотно пили мерзкий рыбий жир, но и взрослые сильные мужчины низко склоняли головы, осознавая свою вину. Она попыталась закрыть дверь, однако он изо всех сил толкнул ту плечом, распахнув настежь. Потом он заставил Саманту отступить в дом.
Незнакомец был такого высокого роста, что ему даже пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться о низкий потолок. Казалось, он заполнил собой всю комнату.
– Мне нужны эти ключи, – сказал он.
Любая другая женщина в такой ситуации затряслась бы от страха (по правде говоря, и у Саманты сильно задрожали колени), однако она была уже вполне самостоятельной особой, привыкшей всегда обходиться без посторонней помощи. Еще бы, ведь ей уже исполнилось двадцать шесть лет. Вот уже почти два столетия приходские священники церкви Св. Гавриила присматривали за фамильным склепом семейства Эйлборо. Саманта не имела права подвести своих покровителей.
Она ринулась в кухню и встала так, чтобы хотя бы стол защищал ее от незваного гостя. Тусклый свет свечи создавал за его спиной мрачные причудливые тени.
– Я не могу дать вам эти ключи.
Прищурившись, незнакомец посмотрел на нее.
– Я, должно быть, ослышался, – сказал он низким вкрадчивым голосом и, не снимая перчаток, широко расставил пальцы. Потом он сжал их в кулаки.
У Саманты от страха перехватило дыхание, но, несмотря на это, она готова была умереть, защищая заветные ключи. С тех пор как год назад скончался ее отец, жители деревни неоднократно намекали ей на то, что пора бы освободить дом приходского священника. И вот сейчас пришло время доказать, что она – достойная преемница своего отца.
– Я не могу дать вам эти ключи, – решительно и твердо повторила она.
Его глаза прямо-таки полыхали гневом. Похоже, он привык к тому, что его приказы всегда незамедлительно выполняются. Что ж, значит, у них много общего.
Она старалась не думать о том, какой он огромный и страшный. Похоже, он обладал дьявольской силой.
И тут, к ее величайшему облегчению, он отступил назад и откинул с лица свои тяжелые, густые волосы. Лицо его было волевым: прямой нос и широкая, слегка вытянутая челюсть. Явно смущаясь, он попытался улыбнуться.
– Простите меня, ради бога, – сказал он, оглядывая маленькую кухню. – Должно быть, мое поведение кажется вам грубым, ведь я среди ночи ворвался в ваш дом, – добавил он. Однако он сказал это так, словно не чувствовал в связи с этим никаких угрызений совести.
– Кто вы? – решилась спросить она.
Он не ответил, окинув полуодетую Саманту безразличным взглядом.
– Где священник? Мне необходимо с ним поговорить.
– Его нет, – выпалила она, молясь о том, чтобы этот человек не догадался, что в доме, кроме нее, никого больше нет. Ей не следовало открывать ему дверь. Жители деревни постоянно предостерегали ее. Они считали, что ей следует быть более осторожной.