Ты для меня?
Шрифт:
Мало! Господи, мало!
Теперь Герман пах иначе, чем ей помнилось. На смену мальчику, пришел мужчина. И ей очень не хватало их общения. Их прошлого. До определенного возраста они были очень дружны.
— Ненормальная! — Прошипела еле слышно, костеря себя, на чем свет стоял.
Нервно сглотнув, вернула халат на место. И как раз во время. Шум воды за дверью, прекратился.
Господи, помоги! Он сейчас выйдет.
Девушка, спешно схватила папку в руки, но так и замерла ошарашено, когда увидела ЭТО лежащее на его тумбочке. И ЭТО принадлежало ей! Любимая резинка для волос. Одна из любимых.
Прямо здесь! В его комнате! Рядом с его постелью!
Еще чуть-чуть, и она начала бы задыхаться…Воздуха стало катастрофически не хватать. Неужели, Герман был в ее спальне? Рылся в вещах! Забрал, одну из них, себе!
А что ты делаешь в данный момент?
Щелкнул дверной замок в ванной комнате, и паника затопила девушку с головой. Вцепившись со всех сил в папку с документами, пулей вылетела в коридор, и аккуратно прикрыла за собой дверь.
Нервно меряя шагами спальню, Лера задавала себе только один вопрос:
— Неужели, правда свихнулась?
Никак не могла успокоиться. Ее странный — и это мягко сказано — поступок перевернул что-то в душе. Не говоря уже о последующей находке на тумбочке.
Что все это значит?
— Слишком долго одна. — Пришла к логичному умозаключению. — Поэтому ТАК реагирую на него.
И тут же опровергла собственные теории, рассуждая вслух:
— Тогда почему не чувствую ничего подобного к Антипову, например? Ведь, хорош же собой. Если дело лишь в затянувшемся воздержании, разве не должна я желать, все что движется?
Должна. Но, не желала!
Сложно. Неимоверно сложно.
Время шло. Как бы скверно себя не чувствовала, отчетливо понимала — не передаст ему документы сегодня, и завтра он с нее живьем кожу снимет. Еще и опозорит перед всеми, обвинив в профнепригодности!
Обреченно вздохнув, Спирина стянула с волос резинку. Раздраженно швырнула ту на кровать, и взбила пятерней непослушные пряди.
— Моя попытка, номер два! — Недовольно буркнула себе под нос, направляясь прямиком в логово Давыдова.
В этот раз, мужчина открыл почти сразу. Просканировал ее с головы до пят, недовольным взглядом. Иронично изогнул бровь, поглядывая на часы.
— Что-то ты рано.
Рано? Это был сарказм?
— Почти одиннадцать вечера!
Герман равнодушно пожал плечами, застегивая мелкие пуговицы на рубашке.
О, и к слову! Спать он, явно, не собирался. Даже не планировал! Внутри, предательски кольнуло что-то. И это самое что-то совсем ей не понравилось.
Идеально выбрит. Потрясающий запах лосьона давно заполнил все пространство. Темные джинсы обтягивают мускулистые бедра. Полуспортивная черная рубашка, которую он тщетно пытается застегнуть из-за очень мелких пуговиц, невообразимо подходит к глазам.
Все предельно ясно!
— Свидание? — Не удержалась от ответного сарказма, и тут же была награждена взглядом из серии «лучше б тебе заткнуться, и не лезть ко мне с этим дерьмом».
— Помогу, если позволишь…
Она не верила, что произнесла это. Не верил и Давыдов. Замер, недоуменно уставившись на девушку. Нахмурился, словно все «за и против» взвешивал. Наконец, широко распахнул дверь, приглашая войти.
— Позволю!
Оказавшись внутри, Лера всучила ему папку, дабы освободить руки. Герман выглядел столь…пугающе, что сердце зашлось с новой силой. Стараясь не смотреть ему в глаза, подошла на расстояние двух шагов.
Только не ближе. Держать дистанцию.
Сжала легкую ткань рубашки, и…расстегнула пуговицу, ошибочно надетую на другую петельку. Полы распахнулись, открывая взору идеальную мужскую грудь, с порослью грубых волосков.
Боже! Так вот с кого Геракла рисовали!
Отвесив себе приличного мысленного пинка, девушка принялась застегивать рубашку снизу вверх. Пальцы жалило, словно всполохами пламени, в местах соприкосновения их кожи. Она, даже чувствовала мощное биение его сердца!
— Не торопись!
Голос Давыдова действительно звучал так глубоко и хрипло, или у нее начались слуховые галлюцинации?
В какой-то момент все же приблизились друг к другу, и теперь Лера ощущала на своих волосах горячее дыхание мужчины.
— Потерпи. Сейчас. Осталось всего две…
— Отлично получается.
— Это потому, — рискнула посмотреть Герману в глаза, — просто, у меня пальцы меньше.
— Верхние три оставь, как есть.
— Хорошо.
Поспешно застегнув последнюю пуговку, хотела отступить. Не успела. Мужчина схватил за запястья, и принялся детально изучать ее пальчики.
Табун мурашек промчался по спине, каким-то чудом концентрируясь на затылке.
С губ сорвался изумленный вздох.
— И, правда, — произнес он почти шепотом, — совсем ведь крошечные.
Ой, мамочки…
— Обычные, — Лера испуганно освободила руки, — как у всех!
— Надеюсь, снимать ее проще. Иначе придется будить тебя среди ночи.
Главное, вернись…
Через силу улыбнулась:
— Проще. Сможешь и сам. В каком бы состоянии…ни приполз.
Давыдов надменно хмыкнул, и переключил внимание на папку, которую держал все это время в руках.
— За подписью, стало быть.
— Да.
Пока Герман шел к столу, Валерия украдкой взглянула на тумбочку, где совсем недавно покоилась ее резинка.