Чтение онлайн

— Твой друг… — прочистив горло, проговариваю я натужно. — Денис Лапин утонул прошлым летом. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Максим на секунду застывает.

— Нет.

Я пересказываю ему то, что мне сообщил детектив.

— Понятно, — вздыхает парень.

— Думаешь, у него что-то было на отца Ильи?

Безразлично пожимает плечами.

— Не ворошили бы вы это осиное гнездо, а. Мы вот с Дэнчиком даже не думали в него лезть, а оно само нас поглотило и до костей обглодало.

— Тогда зачем ты мне рассказал?

— Вы сами попросили.

— Если я скажу тебе, что записал весь наш разговор?

— И что вы сделаете с этой информацией? Никто не поверит бреду обдолбанного нарика, готового страну и мать родную продать за дозу. Вряд ли у вас есть другие доказательства. Иначе бы не пришли ко мне… — а таким тугоумным притворялся в начале. — Не сегодня, так завтра я сдохну. Что может быть хуже той жизни, которая у меня есть? Мне нечего бояться и терять тоже нечего. Я не верю в спасение души и прочую брехню. Знаю, что попаду в ад. И все же… — он вдруг судорожно всхлипывает, откидываясь на диван и закрывая ладонью глаза. — Я наказан по полной. Хватит с меня.

Я поднимаюсь с табурета.

— Ты сам выбрал такую жизнь.

— Не выбирал, — хнычет Максим, кренится влево и сворачивается калачиком. — Я запутался. А маме с папой было наплевать. Вместо того, чтобы помочь, они от меня отреклись. Мне бы никто не поверил. Мое слово ничего не значило.

Я подхожу к дивану и сажусь перед Максимом на корточки.

— Я могу сделать звонок в специальное учреждение, чтобы тебя забрали и помогли. А могу просто уйти. Скажи, ты хочешь жить?

— Угу, — скулит парень, пряча лицо в ладонях.

Я тянусь за телефоном и через несколько минут заканчиваю разговор с диспетчером.

— У тебя документы есть?

— Д-да…

— Тогда вставай, одевайся.

— Почему вы помогаете мне? — парень убирает трясущиеся руки от лица, шмыгая носом. — Ваша дочь дружила с Литвиновым, а мы с ним так обошлись…

— Он ее убил, — холодно чеканю я.

Медленно приняв сидячее положение, Максим мотает головой.

— Ошибаетесь, — неуверенно поднимает на меня глаза. — Я видел. Мы с Илюхой были вместе, когда Литвинов нашел его. Я успел спрятаться… Хотя не уверен. Возможно, Артем меня заметил, но расквитаться с Илюхой было для него важнее. Откуда ни возьмись появилась Ксюша…

У меня опускаются руки.

— Она хотела переубедить Артема, а он все равно выстрелил. Но стрелял в Илюху… — Максим интенсивно растирает лицо. — Короче, Илюха закрылся от пуль вашей дочерью.

Я бросаюсь вперед, стискиваю его тощие плечи и начинаю исступленно трясти.

— КАКОГО ХРЕНА ТЫ МОЛЧАЛ?!

— Я не мог! Не мог рассказать! — испуганно верещит Максим. — Мне сказали молчать! Иначе бы стали выяснять, почему Литвинов хотел расплатиться с Ильей! Это все его отец… Поймите! Это не я! Я не хотел… Я ничего не хотел!

Я отпихиваю от себя рыдающего сопляка. Он плюхается на диван, падая грудью на колени, и стискивает пальцами засаленные темно-русые волосы.

Мне нужно на свежий воздух. Невозможно соображать, задыхаясь табачным дымом, забившим нос смрадом и гневом.

Направляюсь к выходу и слышу за спиной грохот. Парень, от которого остались кожа да кости, сполз с дивана, распластавшись на полу, и тянет ко мне руку.

— Не уходите, пожалуйста…

Я прикусываю язык, придерживая поток брани, и впиваюсь рассерженным взором в его перекошенное слезливой гримасой лицо.

— У тебя есть примерно час на то, чтобы собраться с духом и свалить отсюда вместе с бригадой врачей. Хочешь жить? Хочешь помощи? Возьми себя в руки и заслужи ее, реабилитировавшись в обществе.

Он не смотрит на то, как я ухожу, бессильно уронив голову и уткнувшись в сваленные в кучу грязные тряпки. Я вылетаю из аварийного деревянного барака, почти ничего не видя перед собой. Картинка окружающего мира, расплывшись, пульсирует, пульсирует, пульсирует... Неровно, лихорадочно, затем бешено. На автопилоте добираюсь до тачки, распугав своим отрешенным видом детвору. Машина, взревев, трогается с места. В любой другой раз я бы предпочел сперва остыть и уже потом садиться за руль, но сейчас положение требует безотлагательных действий.

Покидаю незатейливый лабиринт улиц, отъезжаю от села на тридцать километров и глушу мотор, встав на обочине загородной дороги.

Смерть моей девочки оказалась случайностью?

Не злой замысел отнял ее у меня, а неудачное стечение обстоятельств. Невезение.

— Нет, — бормочу я, стискивая руль. — Нет-нет.

Ее убили. Но Артем не был единственным, кто приложил к этому руку.

Должен ли я вообще верить словам эмоционально нестабильного, зависимого человека?

Внутреннее чутье, неугомонно гнавшее меня через дебри неизвестности на протяжении нескольких месяцев, сменилось замораживающей беспомощностью и пронзительной, тягостной тишиной. Запал, с которым я как одержимый копался в болезненном прошлом, больше никак не откликается, насытившись этой грязью сполна. Понимаю, что хлебать ее можно бесконечно, но я… устал.

Спустя несколько часов я обнаруживаю себя рядом с могилой дочери. Над кладбищем сгустились тучи, накрапывает теплый дождь, оставляя обжигающие следы на моей коже. Сдавив переносицу и собрав подушечками пальцев влагу, готовую пролиться из глаз, я опускаюсь на гранитную плиту и несмело задерживаю взор на улыбке Ксюши, увековеченной на черном монолите. Подобно стреле, сотканной из электрического искрового разряда, глубинная печаль выстреливает точно в сердце и воспламеняет его болью.

Где я в итоге оказался? Перед очередным тупиком, и на этот раз во мне не наскребется ни крупицы терпения или оптимизма, чтобы продолжать рыть. Нет и доказательств помимо сомнительного признания парня, чья личность практически разрушена наркотиками. Недостаточно того, что я ему поверил.

Как бы далеко я ни продвинулся, этим руинам не видно конца и края.

— Я должен остановиться.

Смириться. Окончательно.

Другой убийца тоже мертв. Мне некого наказывать. Не за что цепляться.