Чтение онлайн

— Мне жаль, что я не знаю Ирландии, но мы ведь всегда кочевали, вы знаете? По Австрии, Германии, Франции, Испании. Недавно вернулись из Вены. Не было сил оставаться там. Невыносимо было видеть, до чего обеднели, до чего исстрадались люди, которых мы любили. Дэдди устраивал там большие обеды, на которые созывали всех, кто был голоден, — сотни пришлось бы кормить, но у меня заболело горло, и мы поехали обратно в Париж.

В сквере заиграл оркестр.

— Шесть часов, — воскликнула Тото. — Скуик, верно, думает, что я заблудилась или что меня украли, скорее, второе — это романтичнее!

Темпест довез ее до отеля. На балконе стояла Скуик.

— Зайдите, — обратилась Тото к Темпесту, — пусть Скуик сделает вам настоящий венский коктейль, — это очень вкусно, я знаю, хотя сама никогда не пробовала.

Темпест вошел вслед за ней в гостиную и слышал ее стремительный вопрос: "Телеграммы нет?" — и ответ Скуик: "Нет еще, голубка, но надо же дать ему время".

Тото помогала приготовлять венский коктейль, но Темпест видел, что она снова померкла, и думал о том, какой она может быть светлой.

Сейчас свет в ней угас, и, прощаясь с ней, он чувствовал, что не существует для Тото.

Он уселся в автомобиль, недовольный самим собой, и мрачное настроение овладело им.

Только в субботу пришло первое известие от Карди, и то телеграмма, гласившая: "Твоя мать очень убита. Привет, голубка. Дэдди".

Тото озадаченно посмотрела на Скуик. "Ни слова о том, что он возвращается… ничего… конечно, могу ли я сердиться, раз моя мать убита…"

Она скомкала телеграмму и швырнула ее в сторону.

Было еще не поздно, она свистнула Давида и Ионафана, вышла и, совершенно не отдавая себе в этом отчета, пошла той же дорогой, какой шла в тот день, когда встретилась с Темпестом.

С тех пор она не видела его; играла в теннис, плавала с Бобби; Чарльз возил ее и Скуик обедать в ресторан.

Она опустилась на ковер из сосновых игл; уже вызвездили огоньки в полумгле сумерек; мягко доносились отзвуки шума и движения города; создавалось то впечатление полной отчужденности, которое несет с собой одиночество.

Тото казалось, будто весь мир в полной безопасности, занят своими делами, спокоен и только одна она вне его.

Послышались шаги. "Неужели снова Темпест?" — подумала она. Но это был рабочий, который пожелал ей "Code Nacht" и прошел мимо. Тото задумалась о Доминике Темпесте, о том, как звучал его голос, когда он говорил о Канахане и о Билле. Иной раз глаза у него смеются, а на губах нет улыбки. И голос у него такой, что хочется, чтобы он говорил и говорил без конца.

Тени выскользнули из леска и побежали вниз по холму, к морю. Тото подозвала Давида и Ионафана и направилась домой.

Поравнявшись с дорогой, которая вела к итальянскому ресторану, и пересекая ее, Тото задержалась, пропуская автомобиль, который шел довольно медленно, вслед за другим; это был лимузин с зажженной внутри лампочкой. В нем сидел Темпест рядом с женщиной, так сильно напоминавшей французскую актрису Марту Клэр. Темпест смеялся, и женщина тоже. Оба были очень веселы и очень элегантны.

Тото провожала удаляющийся автомобиль глазами, и странное чувство сжимало ей горло — не то боль, не то гнев.

Домой она почти бежала; бросилась прямо к Скуик и крепко обхватила ее.

— Дорогуша, обними меня покрепче, люби меня; отчего дэдди не пишет, уже скоро неделя? О, Скуик, все хорошо, скажи?..

— Gewiss, разумеется, конечно, да, — заторопилась Скуик. — Еще бы!.. И знаешь ли, что я придумала? Я пригласила мистера Бобби и мистера Чарльза пообедать с нами; они приедут оба и повезут нас в Тиволи, и ты потанцуешь, голубка!

— Мы лучше поедем туда, куда возил нас дэдди, — внезапно решила Тото, — в итальянский ресторан. И я надену мое черное платье, потому что оно самое "взрослое".

Стоя перед зеркалом в черном платье, она жадно всматривалась в себя; на одном плече был приколот пучок белых бархатных гардений. Платье это нравилось Карди, но он все же ворчал. "Чересчур старо для тебя, бэби", — говорил он Тото.

— Может быть, мне когда-нибудь захочется иметь почтенный вид, — протестовала Тото, и Карди, смеясь, уступил.

— При этом платье обязательно требуется губная помада, — заявила Тото возражающей Скуик, — абсолютно необходима. Я знаю, что к чему идет, Скуик!

— Ты еще не умеешь отличать крашеные губы, о! — волновалась Скуик, от волнения начиная коверкать слова, к величайшему удовольствию Тото, которая от хохота не держалась на ногах.

— Хэлло! О! — воскликнул Бобби, когда Тото вошла в комнату, где он ждал ее. — Однако, скажу я вам!..

— Ну, и скажите, — приказала Тото. — Начинайте.

— Ослепительно, Тото, дитя мое, — комментировал Бобби. — Этого самого… хоть отбавляй. Ну, прямо из Парижа…

— Бэби в парижском туалете, — поправил Чарльз Треверс, входя в комнату.

— Вы повезете меня в итальянский ресторан? — спросила Тото и услышала в ответ, что ее повезут, куда она захочет.

Обед кончился поздно, потому что они много смеялись. Чарльз задерживал всех, отказываясь есть лук, а Тото утверждала, что этим он лишает и остальных возможности есть лук, тогда как у Скуик насморк, при котором лук очень полезен, а она сама очень любит лук.

— Но я не люблю, — робко отнекивался Чарльз, после чего Тото объяснила ему, что человек должен пользоваться каждым ниспосланным ему случаем для проявления самопожертвования.