Чтение онлайн

В кафетерии на пятом этаже все по-новому. Кардамон, всеобщее оживление и надписи без орфографических ошибок.

Я вхожу, заказываю кофе одного из новых видов. Из трубки кофейной машины брызжет горячее, уже вспененное молоко. В витрине пирожные пяти сортов, все домашней выпечки. Я беру щипцы и кладу ванильную булочку на тарелку, жемчужный сахар блестит. Девушка по имени Молли улыбается в мою сторону, вытирает столы и напевает; всюду благоухание.

Однажды утром я выглядываю в окно и вижу лестницу, приставленную к моей рябине. Старая деревянная лестница на двух ногах. На верхней ступеньке стоит София, в красном платье и фуражке выпускницы. Она держит разноцветные бумажные ленты, обматывает ими ветки, ствол уже обмотан почти целиком. Зеленый, лиловый, желтый. Солнце светит, дует ветер. Подол развевается у ее ног. Под лестницей стоит Даниэль. Он крепко держит лестницу, на нем широкие штаны, ветер треплет спутанные волосы. Он окликает Софию, смеется. София перебирается с лестницы на дерево, лезет по нему вверх. Она почти на вершине, вблизи красных сморщенных гроздьев. Кажется, я не видела, как цвела эта рябина. Я не знаю, когда цветет рябина. Либо эти сморщенные гроздья висят здесь уже сорок два года, либо я никогда не обращала внимания на цветение. София лезет выше и выше, красное знамя у крыши дома, она смотрит вверх, небо голубое, голубее лент, которыми она обматывает дерево, все выше и выше по крепким веткам. За деревом, за будущей розой спит новый ребенок.

Из плоти и крови.

Уже почти май. Вечером во дворе праздник. София выносит большие миски с салатами и картошкой, селедкой и тефтелями. На бортике песочницы стоят большие бутылки игристого вина и одноразовые стаканы. Холодно, воздух абсолютно прозрачный. Деревья все еще серые, зеленая дымка окутает их лишь через несколько недель.

Даниэль расстилает большую красно-клетчатую скатерть прямо на перегное, где должна расти трава, затем они вместе выставляют миски. Дитя лежит поблизости на овечьей шкуре, оно не спит, одето в красный комбинезон. Трясет в руках игрушку, у него уже есть имя. Когда Свинка его обнюхивает, оно улыбается, солнце светит.

Наручники в окне Сибиллы видно все хуже: чем светлее становится, тем меньше можно разглядеть. Теперь нужно ждать осени, темного времени. Этим вечером мужчина с лицом как у норки курит, сидя на крыльце. Рядом с ним еще кто-то, какая-то женщина. Горячая Грета, Анальная Анна или Невинная Нина. Позже они сольются с компанией в нашем дворе, они будут есть и пить, и никто не спросит, кто они такие и что здесь делают, они останутся до утра, будут петь и смеяться до рассвета и еще весь завтрашний день.

Я зажигаю чайную свечу, ставлю на подоконник. Пламени не будет видно. Через окно я наблюдаю, как у «Madame Plantier» почти набухли почки. Их, конечно, не видно невооруженным глазом, но я вижу, что, может быть, получится, что в июле, не исключено, они распустятся — лепестки, белоснежные. У отражения в оконном стекле морщины вокруг рта, волосы у меня серые, как ивовые листья, как крыши домов, как машины. Очки у меня большие и невзрачные, ступни в высшей степени нормальные.

Однажды кто-то сказал, что у меня красивые подъемы стоп. Я направлялась к зубному, ехала в автобусе по улице Таваствэген.

— У вас красивые подъемы стоп, — произнес кто-то. Это был мужчина.

У другого мужчины были руки, шершавые ладони.

Это было давно.

Передо мной на столе шкатулка, обувная коробка.

Я укрываю все, мягкими пальцами.

Все кладу обратно.

Вату и тонкую бумагу.

Сейчас огонь потрескивает (внутри) и чайный аромат.

Сейчас.

И у «Madame Plantier» почти набухли почки.

И дитя во дворе, и весна со дня на день, правда.

Я сгребаю перегной в большие черные мешки, у меня голые плечи.

Я гуляю под высокими елями, солнце светит в лицо.

На берегу, у белого моста, я вижу его.

Он сидит на солнце, опираясь локтями на колени. Он сидит один на прибрежном мху, он смотрит на старый лед.

Широкие пальцы.

Сигарета.

Волосы, седые у висков.

Шершавое черное на подбородке, на щеках.

Может быть, он ждет.

Солнце светит ему в лицо.

Я останавливаюсь.

Лишь на мгновение.

Подхожу ближе.

Солнце вот-вот согреет это место.

Были процитированы следующие работы:

Wilsom Bentley: Photographing snowflakes; Wilsom Bentley: Snow Beauties; Duncan C. Blanchard: The Snowflake Man; Albert Goldman: Elvis; Raimo Lehti: Lunihiutallet ja maailmankuvat; Mary B. Mullet: The Snowflake Man; Alanna Nash: Elvis Aaron Presley Memphismaffian ber"attar, del 1–3; Jens Jacob Toftegaard: Indianernes store hvide ven; Lisa Winnerlid & Sven-G"osta Johansson: De b"asta v"axterna f"or tomt & tr"adg"ard; Don’t be cruel /Otis Blackwell, It’s now or never / Aaron Schroeder + Wally Gold; Unchained melody / Ну Zaret.(SMHI V"aderredaktion, Lars Knutsson)

Благодарю Фрейю Аппельгрен, Микаэлу Сундстрём и Володю Кононова, Микаэлу Тайвассало, Сару Энхолъм Йэльм за помощь в работе с текстом, Шведский Культурный фонд за стипендию и П.