Ты – мне, я – тебе
Шрифт:
Действительно, сюжет фильма касался предмета особого беспокойства Элизабет. В настоящее время Джимми под строгим присмотром проходил реабилитацию после лечения от наркотической зависимости и, казалось, не интересовался ничем, кроме кино. Мать заставила его переехать в Лос-Анджелес, чтобы разлучить с его подружкой Хлоэ, английской студенткой, которая увлекла его в падение по наклонной плоскости.
Воров с уважением, к которому примешивалась игривость, посмотрел на эту богатую женщину, подпитывающую его фильм свежими деньгами.
– Конечно, – повторил он, – мы будем рады видеть вашего Джимми, но вначале он должен будет пройти кастинг.
Шиллер снова взял бразды правления в свои руки.
– Все будет сделано, как вы хотите… И еще раз спасибо, Элизабет, за этот великолепный прием в мою честь.
– И за «Потерпевших кораблекрушение», – добавила она. – Этот фильм служит благородному делу.
Шиллер старался не упустить ни единой возможности.
– В случае удачи фильма, надеюсь, вы поможете мне снять фильм моей мечты. Я вам уже о нем говорил. «Глаза бриллианта»? Одиссея ювелира из Антверпена, который уехал в Индию, чтобы достать эти сокровища, и который умирает в поисках их…
– Готова буду помочь вам, если вы возьмете на работу Джимми.
Воров решил вмешаться:
– Для нас очень много поставлено на карту. Вы должны показать нам вашего сына, чтобы мы могли познакомиться с нашим возможным главным героем…
До сего времени Воров и Шиллер видели только фотографии Джимми. Личная встреча должна была состояться в конторе Шиллера в конце недели. Воров добавил:
– Надеюсь, у него есть талант…
И тут же пожалел об этой оговорке. Вмешался Шиллер:
– …Если он фотогеничен, половина дела будет сделана.
– Он красив как бог, – сказала Элизабет, – и, уверена, очень способный.
Шиллер подумал: «Еще одна мамаша, безумно любящая своего отпрыска… Но эта мамаша очень богата».
Воров вознамерился уходить, Шиллер его остановил:
– Мне бы хотелось, чтобы вы увиделись с Сольвейг, она будет играть роль матери юного наркомана.
– Я знаком с Сольвейг, – сказал Воров.
– Мне бы хотелось, чтобы вы установили более личный контакт с ней. Ей надо польстить. Послать ей несколько орхидей…
Элизабет ослепительно улыбнулась.
– Пройдите в другой конец салона: там установили столы, мне хочется угостить вам легким ужином.
Когда охранники стали выводить Ронни из зала, он запротестовал:
– Вы не имеете права так обращаться со мной!
– У вас нет пригласительного билета на прием.
– Я был у подруги, которая живет в этом отеле. Позвоните ей, она подтвердит мои слова.
– Вы не должны были проходить в салоны.
– Я зашел только посмотреть…
Гости продолжали прибывать.
– Отпустите меня, иначе я буду жаловаться! Возможно, вы имеете право выпроводить меня с приема, но не из отеля, куда я был приглашен. Вы не понимаете, что ограничиваете свободу передвижения граждан?
Они отпустили его на верхней площадке лестницы. Поправляя помятый пиджак, он вынужден был посторониться: пришла Сольвейг, героиня будущего фильма Шиллера, в сопровождении телохранителя и аккредитованного фотографа. «Я их уничтожу», – сказал себе Ронни. Сейчас он отправится домой и приготовит фотоматериалы в дополнение к видеозаписи. Быстрым шагом он удалился от суеты при входе в отель.
Бульвар Сансет был погружен в темноту и освещался лишь кругами света вокруг уличных фонарей. Ронни отыскал свою машину, сел в нее и тронулся в путь.
Обеспокоенная тем, что заметила фотографа, Элизабет решила лично провести расследование и направилась к ресепшн. У нее было впечатление, что замысел этого вечера сорвался, что Сольвейг не придет. Что она не захочет впервые в жизни играть роль матери и не подпишет контракт, согласно которому ее имя будет среди исполнителей фильма «Потерпевшие кораблекрушение».
Консьержка, у которой на лацкане пиджака был приколот «золотой ключик», сразу же узнала ее.
– Мисс Гаррисон, чем я могу быть вам полезна?
Элизабет была само очарование.
– Мне хотелось бы получить кое-какую информацию. Сегодня на приеме я увидела некоего фотографа-папарацци. И поставила об этом в известность мою службу безопасности. Теперь его тут нет… Но мне кажется, что при организации приема вы не очень внимательно проследили за наличием пригласительных билетов. Мне бы хотелось знать, куда он шел и кто его пригласил в отель.
– Наши правила не позволяют разглашать подобную информацию, – сказала консьержка. – Мы никогда и никому не сообщаем сведения о наших клиентах.
Присоединившийся к разговору менеджер прошептал ей на ухо свои аргументы. Консьержка тут же произнесла:
– Но для вас мы можем сделать исключение, мисс Гаррисон. Вы зарезервировали у нас три номера для ваших гостей из Нью-Йорка и соизволили провести у нас ваш прием. Клиентку, которая ждала этого мужчину, зовут Элен Алле.
Элизабет вспомнила о молодой женщине, с которой встретилась у лифта.
– Молодая темноволосая женщина, довольно симпатичная? – спросила она.
– Да. Она уже второй раз почтила нас своим визитом. Она здесь вышла замуж за господина Шиллера.
Менеджер вежливо пояснил, что Элен Алле провела здесь также несколько дней во время свадебного путешествия.
– И вы ее не забыли?
– Нет. Кажется, они потом развелись, потому что она вернулась во Францию – когда точно, сказать не могу. Вернувшись сюда, она выбрала наш отель. И попросила зарезервировать тот же самый номер, 319. Но у нас к этому моменту свободным был только номер 311.