Шрифт:
Луч 1. Одни неприятности
Лесечка-Лисенок.
– Мама, я не понимаю, чего им всем не хватает! Они все слепые? Что… что им ещё надо!? Я взрослая самодостаточная де… женщина. Мне не надо вытирать слюнки. Я сама заработала на машину, квартиру, дачу.... ну, ладно: выплатила ипотеку… Мама, я красивая? – Не дождавшись ответа из трубки, продолжила. – Красивая же. Мне уже 30…
Накручиваю на палец огненный локон.
– Тридцать два, детка. – Раздался наконец-то мамин голос.
Резко подняла одурманенную голову, от чего моя рыжая копна растрепавшихся волос улетела с лица на спину.
– Да. Тридцать два! И что!? Я не стыжусь… Я вообще, может, только жить начинаю.
Мама на это лишь заливно рассмеялась. О, кстати, а сколько я тут уже сижу, пью и ною ей в трубку? Посмотрела на телефон, прищурилась. 20 минут звонок идёт.
– Знаешь, я в твои годы…
Сразу обрываю.
– Мне уже было двенадцать, я знаю.
– Да, а Оксане пять. – И повторила, пытаясь донести суть. – Пять, Олесенька, понимаешь!? Я была глубоко и безнадежно замужем, детка. Так что не проси сейчас моего совета.
В очередной раз я обречённо вздохнула и отпила коктейль из трубочки, посмотрев по сторонам. Сегодня немноголюдно, даже можно сказать, что пусто, лишь такие же одиночки, хотя вроде и пятница. Странно как-то, это достаточно популярное место, здесь всегда было не протолкнуться. Ну, хотя, может, все столики на резерве?
Мама все говорит и говорит:
– Ничего, и ты когда-нибудь образумишься, встретишь хорошего мальчика…
– Ма-а-ам, ну, что со мной не так, а? Чего им всем не хватает?
– Всё, детка, заканчивай праздновать и иди уже домой.
Праздновать? А я и забыла… Посмотрела на кекс со свечкой, уже давно потухшей и немного поникшей. Бармен, все это время стоящий неподалеку и косящийся на меня, снова сменил опустевший бокал, понимающе улыбнувшись.... Тоже мне, понимает он якобы.
– Как тебя там… Серёж, спасибо. Опять чем-то удивишь?
Кивнул. Вот он вроде и парень неплохой, сколько раз я уже здесь на него натыкалась, и улыбается он мне так многозначительно, играя ресницами, как Ава Гарднер*, а не лежит… не лежит у меня душа к мужикам, что могут меня споить.
Сергей вновь улыбнулся и подвинул ещё ближе гранёный стакан с какой-то жёлтой мутноватой жидкостью, колотым льдом и листочком мяты сверху. Ох, прям в сердечко, паразит такой, мята, моя любимая мята…
– Что это?
– Джинджер Роджерс**
Я даже встрепенулась, неужели не ослышалась? Смотрю на него, жду, что он сейчас скажет что-нибудь о том, как она была хороша в своих ролях, как красиво она пела и здорово танцевала… Но.... нет, он всё также смотрит, хлопает длинными ресничками и бездумно молчит.
– Актриса. – Даю подсказку я. Давай, поговори со мной немного, очаруй меня хоть чуть-чуть.
– Коктейль. – Не понимает Сережа.
– Да, но ты же знаешь, в чью честь он так называется?
Мальчик пуще прежнего заморгал своими истошно карими глазами, выдавил из себя вымученную улыбку из серии «делаю вид, что в курсе устройства Большого адронного коллайдера» и быстренько отошёл от меня к другой более молчаливой клиентке.
– Эх, опять сбежал… – Прошептала я и подвинула к себе это непонятное варево. Поднесла к лицу, принюхалась… Так, что это у нас? Нотки мяты, лимона и чего-то ещё… терпкого.
Отпила небольшой глоток, во рту сразу зажгло. Выдохнула, поднесла руку к носу, вдохнула собственные духи на запястье, пытаясь пережить это нечто. О, эльфийская страсть, имбирь! И перец! Кто это мог придумать!? Как можно сочетать лимон, мяту, имбирь и жгучий черный перец!?
Что же там такое ещё.... ликер? Нет, скорее джин и что-то ещё.... Имбирный эль, точно! Тот самый, что он давал мне в последний мой визит – два месяца назад. Ох, Леся-Леся.... Осушила стакан.
Взгляд уже плохо концентрируется, надо срочно домой. Потянулась, сидя на стуле, от чего чуть не улетела назад, но вовремя схватилась за барную стойку, подозвала к себе этого горе-ценителя классики, постаравшись не икнуть, вручила ему энную сумму и вскочила со стула.
– Вы уже уходите?
Обернулась, схватившись за волосы, что снова полезли к лицу.
– Да.
– Вы не съели свой кекс.
Улыбнулась. Зато выпила все твои коктейли, да?
– Съешь сам.
Мальчик улыбнулся в ответ, наклонился ко мне и прошептал, в надежде, что я оценю:
– Я не думал, что тебе уже тридцать два. Ты хорошо сохранилась.
Вот это подкат. Ага, сохранилась как египетская мумия, по-любому же бальзамировали!
Развернулась и потёпала тихонечко на выход, пытаясь не зацепиться всем телом за какой-нибудь соблазнительно стоящий диванчик и не заснуть прямо тут – на нем, среди всего этого дикого аромата откупоренных бутылок, терпких настоек, пряностей и цитрусовых.
Звучит заманчиво, но все же открыла дверь, очутилась на улице…
Посмотрела по сторонам: уже стемнело, только надо мной ярко светится вывеска бара «Элизабет», приглашающая поскорее войти и забыться....
Ага. "Ночь. Улица. Фонарь. Алкашка. Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века. Все будет так – исхода нет."
Посмотрела на часы – без пяти 11. Надо вызвать такси… нет, лучше добраться до машины и заснуть там: что-то я «с горя» перебрала…
Саня, наверное, дома скучает. Хотя, скорее всего, дрыхнет без задних лап.
Выдохнула, ухватившись за дверной косяк. В голову ударил джин, хоть желания не загадывай. Я же выпила не так уж и много… Треснула себе по носу, вздохнула: снова на голодный желудок.
Немного отошла, вдруг запнулась кроссовком о брусчатку, упала на колени, приземлившись на одну руку. Рассмеялась.
– Да, с днём рождения, Леська, разбей себе коленки – вспомни детство.
Встала, прислонившись к стене бара, отряхнула руки, сняла кольцо с безымянного пальца. Да, снова не получилось, не срослось, не сложилось, все прогорело. То ли я какая-то неправильная, то ли не видят во мне мужики идеал неземной красоты.