Чтение онлайн

– Твой дедушка сказал, что подарят! Разные! Голубые! Красные! – остановиться он уже не мог. – Жёлтые! Зелёные! Воздушные шары!

В этот момент Василиса и Дмитрий, которые сначала слушали детский диалог, посмеиваясь, поняли, что дело принимает серьёзный оборот. Бедного ребёнка заклинило.

– Прямо как у Марка Твена. «Режьте билеты, режьте билеты! Режьте осторожней!» – прошептала Василиса. – Дима, надо что-то делать. Надо его на что-то переключить. – И что за стихи-то такие. Кошмар.

Дмитрий был абсолютно согласен с женой. По всем пунктам. И рассказ Марка Твена он помнил прекрасно. И правда, надо было что-то делать. Он подумал, потом, к ужасу Василисы, не придумал ничего умнее, чем предложить:

– Тошка, Анюта! – дети вопросительно посмотрели на него. – А слабо вам с печки прыгнуть?!

– Дима! – в свой возглас Василиса вложила все возможные чувства, кроме одобрения. – Ты в своём уме? – но было уже поздно.

– Не слабо! Не слабо! – наперебой загомонили отпрыски. – Мы уже хотели! У нас не получилось! Никак!

– То, что вы хотели, мы знаем. Не вздумайте повторять попытки. Это вам не бабушкин шкаф, – уже спокойнее сказала Василиса.

– Ну мама! Папа! Давайте мы сейчас прыгнем! Папа, подсади меня! – нашёлся Антошка. Дмитрий виновато смотрел на жену. Та пожала плечами. Ей и самой когда-то очень хотелось прыгнуть с этой печки. Они с Марти однажды тоже предприняли такую попытку. И у них ничего не вышло. А потом уже как-то не сложилось, всё время что-то отвлекало, было некогда.

– Хорошо, – вздохнула Василиса. – Дима, ты их только лови.

– Нет! Похоже, тут происходит массовое помешательство, – Клавдия Васильевна, которая до этого молча наблюдала за всеми и слушала, решила вмешаться. – Родители! Какие ещё прыжки! Совсем разум потеряли!

– А мы подушки положим, – не очень уверенно предложил Дмитрий. Связываться с тёщей ему не хотелось.

– Мама, да пусть они разок прыгнут, успокоятся и потом без нас не полезут.

– Не уверена я, что они потом не полезут, – бабушка чувствовала, что её сопротивление, так или иначе, будет сломлено. Одной против четверых ей было не устоять. Так и вышло. В ближайшие пять минут она с неодобрением смотрела, как двое взрослых обормотов, называемых родителями, готовили на её кровати подстилку для прыгунов, потом помогали сначала Анюте, потом Антоше забраться на печь. Маленькая Анька с горящими восторгом глазами легко слетела вниз и приземлилась ровненько в центре подготовленной площадки. С Антошкой всё вышло немного хуже. Уже отделившись от печки, он неудачно взмахнул рукой и сшиб кусок бордюра, который сам же старательно приладил на место после памятного неудачного штурма этой вершины. Вместе с куском от печки отделилось ещё что-то небольшое – Антошка не видел, что это было – и упало на пол. Василиса и Дмитрий, занятые подстраховкой, и Анька, сосредоточенно следившая за приятелем, ничего не заметили. Зато этот предмет не ускользнул от внимания Клавдии Васильевны. Она подняла его – в несколько раз свёрнутый лист бумаги – развернула, побледнела и быстро спрятала в карман своего платья.

– Всё? Насладились полётом? – вопросы явно были заданы риторически, вид у бабушки Клавдии был необычно задумчивый. – Теперь марш ужинать! – высказав приказание тоже каким-то отстранённым тоном, как будто обращалась неизвестно к кому, она первая, ни на кого не глядя, вышла из комнаты. Вишнёвы проводили её недоумёнными взглядами.

– Что это вдруг произошло с любимой тёщей? – тихо проговорил Дмитрий.

– Не знаю… – удивлённо ответила Василиса. – О чём-то она вспомнила, наверное…

– Интересно, куда это она пошла? Похоже, не за ужином… А кстати, что там с ужином? – насущная человеческая потребность вытеснила мысли о непонятном поведении Клавдии Васильевны. Василиса засуетилась между столом, буфетом и холодильником, потом выскочила в кухню разогревать еду. Антошка и Анька переместились вслед за ней. В кухне уже хлопотала Зоя, и дети остались там же мешать матерям. Дмитрий вышел, было, из комнаты, но увидев столпотворение у плиты, предпочёл дожидаться своей порции у телевизора. Марти, в отличие от него, даже носа не показал, зная, что ему-то уж точно в кухне делать нечего.

Пока молодёжь сновала туда-сюда, Клавдия Васильевна сидела за столом в комнате старших Карху. Напротив неё сидела Яна Ивановна, а Олис Тойвович курил, стоя у открытой форточки. Он отрешённо глядел на противоположные окна, в одном из которых виднелись силуэты пожилой женщины и небольшой кошки. В центре стола лежал местами изломанный, порыжевший лист плотной бумаги, который несколько минут назад выпал из печного бордюра.

– И как она не сгорела за столько лет?! – воскликнула после долгого молчания Яна Ивановна.

– Да! Лучше б сгорела совсем! – с непонятной досадой ответила соседка. – Я думала всё! Больше никогда об этом и не вспомню! А тут на тебе! И что нам с ней делать?

Олис Тойвович не обернулся, только плечами пожал, продолжая разглядывать женщину в окне напротив. Молчала и Яна Ивановна. Через некоторое время она усмехнулась и предложила:

– Взять всем отпуск и поехать.

– С ума сошла? – задумчиво спросил Олис Тойвович. Вопрос не требовал ответа, поэтому женщины промолчали.

– Никуда ехать не надо. Ничего мы не найдём. А если и найдём, ничего хорошего из этого не выйдет. Одна беда выйдет. Пете судьбу эта дрянь поломала, и не только Пете… Уничтожить следует, вот что. Не дай бог дети найдут. Они точно полезут, куда не надо.

– Ты права, Клава, права. Только до сих пор ни у кого рука не поднялась её уничтожить. И у нас не поднимется. Перепрятать надо, – Яна Ивановна говорила не очень уверенно. Сомнения одолевали всех троих. – Олис! Что ты там разглядываешь? Отвлекись. Надо же что-то решать!

– Спрячем, – не отвечая на вопрос жены произнёс Олис Тойвович. – Но сделаю это я. Один. Меня тогда с вами не было. Никто не должен ничего знать. Чтоб соблазна не было. Точка, – произнеся «точка», он обернулся и снова взглянул куда-то за окно. Вид у него был такой, точно он мысленно с кем-то советовался, вероятно, с самим собой.

– Что же. Наверное, так будет правильно. Если суждено кому-нибудь ещё в эту историю попасть, то наверняка попадёт. Но от нас это уже зависеть не будет.

– Послушайте, друзья мои, – Клавдию Васильевну не покидало неясное беспокойство. – Это только часть целого. У кого другие? А ещё ведь были какие-то предметы… Где они? У кого? А вы уверены, что кроме нас свидетелей не осталось? Яна, сколько вас там было?

– Кажется пятеро… не считая меня… Но точно знаю, что, кроме Пети, ещё двое войну не пережили. Остались я и Катерина. Где она, что с ней – не знаю. А это, – она указала на кусок бумаги, – разрезали и разделили, кажется, на четыре части. Я не брала. Ничего не брала. Я тогда с ними вообще случайно оказалась.

– Уверена? А с вами ещё какой-то мальчик был?

– Нет. Вряд ли. Он был местный. Не думаю, что он… Нет… Это было бы слишком фантастично. Скорее всего, он там и остался. Что его могло привести в Ленинград? А может быть и его уже нет в живых?