Чтение онлайн

Сижу у Маши на кухне и до сих пор не могу успокоиться. Домой я не могла поехать, там бы я просто сошла с ума в одиночестве. Слёзы катятся из глаз самопроизвольно.

— Дин, ну перестань, пожалуйста. — Маша сидит передо мной на корточках и держит мои сомкнутые в замок руки. — Ты должна думать сейчас о ребёнке в первую очередь.

— Я знаю, но не могу перестать думать о нём. За что он так поступил со мной, с нами. Разве я заслужила такое отношение к себе? Я отдала ему всю себя, а что сделал он? Выкинул, как собаку на улицу.

— Ну не плачь, Диночка, пожалуйста. Всё образуется, всё будет хорошо. Вы ещё померитесь. Если ты скажешь ему, что ждёшь от него малыша, он объязательно прилетит и всё наладиться. Будет ещё прощение просить.

— Маша, ты мне пообещала, что не одна живая душа не узнает о том, что я жду от него ребёнка. Хотя пусть знает кто, хочет, но до него эта информация дойти не должна ни в коем случае. Ты меня слышишь?

— Да помню, я помню. Обещала, значит не скажу. Давай я тебе чай сделаю с лимоном?

— Давай. Без сахара, пожалуйста.

Маша поставила передо мной кружку горячего чая, от которого исходил потрясающий аромат лимона.

— Сегодня я должна прилететь с Италии для мамы. Поэтому нужно успокоиться, поехать домой и позвонить ей, чтоб не волновалась.

— Не скажешь пока ей?

— Не думаю, что стоит так рано её расстраивать.

— Расстраивать? Да она обрадуется только. Сколько они уже ждут внуков от тебя?

— Маша, ты как будто не знаешь моих родителей. Если папа промолчит, то мама обязательно выскажется по поводу того, что я мать-одиночка и она не о таком счастье мечтала для своей любимой дочери. Надо для начала самой в себя прийти, а уже потом слушать морали.

— Дин, я тебя понимаю. Я тоже осталась одна с ребёнком. Славка стал пропадать с друзьями по клубам, потом начал изменять, а я как дура ревела и ждала его пол ночи, а то и вовсе не сколько суток. Главное, это сейчас перестать нервничать и начать думать не о себе, а о малыше.

— Я знаю, Маш. Всё я это знаю, понимаю, но не могу успокоиться. Первый раз в жизни влюбилась, а меня просто растоптали, унизили, спрашивается за что? Трус, даже не смог в глаза признаться, что я ему надоела. Ненавижу. — я втянула побольше воздуха и встала облокотившись о стол. — Ладно, Манюнь, поеду я домой. Нужно продукты закупить, в холодильнике мышь повесилась, да убраться. Жизнь ведь не заканчивается на этом.

— У тебя на этом наоборот, новая жизнь начинается. Береги её и себя.

— Спасибо. Я так рада, что ты у меня есть. — Маша пошла проводить меня до двери. — Никак не могу мою принцессу застать дома. То она у подружек, то в школе. Уже соскучилась по ней.

— Она тоже спрашивает о тебе. У неё день рождение через две недели, хочу вечеринку ей организовать в каком-нибудь кафе. Ваше появление обязательно.

— Конечно. Как я пропущу взросление красотки. Ладно, звони и уже приезжай в гости ты, а то всё я.

— Хорошо. Береги себя, моя хорошая.

Машина у меня была уже лет пять. Не дорогая, но любимая. Ни разу не подводила меня за все годы.

Заехала в супермаркет, набрала того, чего требовала моя беременная натура. Два пакета еле дотащила до машины. Дома пока всё разложила по местам, пока навела порядок, и вот за окном уже вечереет. Приняла душ, легла на кровать и набрала маму.

— Алло.

— Мама, привет.

— Дина? Милая, что случилось? Ты где? Почему звонишь с неизвестного номера?

— Я дома, мам. Прилетела недавно. Сим карту решила сменить, ту потеряла. Вы как?

— Как можно было потерять сим карту?

— Ну в аэропорту что-то телефон затупил, я её вытащила и ищи свищи.

— Ммм… Как долетела?

— Да хорошо всё.

— А что с голосом?

— А что с голосом?

— Не попугайничай, Дина. Терпеть это не могу.

— Прости, мам. Я устала. — слёзы уже начинали скапливаться в глазах. Ещё один вопрос про моё душевное состояние и я не смогу сдержаться. — Сама понимаешь, перелёт долгий. Тем более я не люблю летать.

— Ну да ладно. Когда к нам? Пора бы уже показаться родителям. Не соскучилась?

— Мам, что ты такое говоришь? Я очень по вам соскучилась, приеду на той неделе.

С мамой проговорили около получаса. Пока переслушаешь все новости, можно уснуть.

После разговора с мамой настроение немного поднялось. Желудок предательски заурчал, заставляя поднять свою пятую точку и пойти приготовить ужин.

Жирное, мой организм не хотел принимать даже в небольшом количестве. Поэтому на ужин я приготовила окрошку. Да ещё столько, что хватит на неделю.

Приговорив две тарелочки окрошки, я вышла на балкон с ноутбуком. Проверила все социальные сети и решила почистить телефон, который уже несколько дней зависает из-за переполненной памяти.

Вставила шнур в ноутбук и поставила перемещаться файлы. Когда всё было перемещено, рука сама по себе открыла фотоальбом. Первая фотография была самой последней в моей фотоплёнке. На ней мы сидели на берегу моря в обнимку. Я помню тот самый закат, из-за которого я решила запечатлеть этот момент. Давид обнимает меня со спины и я вижу на фото его горящие глаза, полные нежности и любви. Помню, как он вдыхал запах моих волос и говорил ласковые слова. Сильный, грубый, жесткий со всеми, и нежный, ласковый и улыбчивый, как мальчишка со мной.

Я прикрыла глаза, из которых уже бежали слёзы, и окунулась в тот самый вечер.

Я сижу спиной облокотившись на него и рассказываю о том, какое впечатление произвёл он на меня, когда я увидела на следующий день после того, как он меня привёз к себе на виллу. Рассказываю, что ненавидела его и представляла какой он в постели, а он смеялся так громко, от души и заливисто как мальчишка. Его смех, от которого по моему телу бегали мурашки, с хрипотцой. Когда он смеялся, на его щеках появлялись ямочки, возле глаз появлялись мелкие морщинки, выдававшие его настоящий возраст. Я бы всё сейчас отдала за его смех. Такой же искренний, немного хриплый и такой родной.