Чтение онлайн

Когда до отправления автобуса осталось всего десять минут, а подруга так и не появилась, обе девушки рванули обратно, заглянули в туалеты, в кафе и в магазин, но нигде ее не обнаружили. Вернувшись на остановку, они упросили водителя подождать, и он задержал отправление на пару минут. Эшли и Элисон все надеялись, что Эмма вот-вот появится, но напрасно.

Водитель сказал, что пора ехать.

– И что нам теперь делать? – спросила Эшли.

– Надо ехать, – ответила Элисон. – Это последний рейс.

Как только автобус остановился у торгового центра «Виктория», они тут же сообщили встречавшему их отцу Элисон о том, что случилось. Он молча отвез их к дому Харрисонов, и те отвели младшую дочь Полу к соседям, а сами поехали на машине в Раффорд разыскивать Эмму.

В тот же вечер, после половины десятого, они явились в Центральный полицейский участок Ноттингема и сообщили об исчезновении дочери.

В ту ночь кошмар вернулся, еще более жуткий. Мягкая плоть терлась о его кожу и скользила по ней, что-то живое трепыхалось под ногами и отскакивало прочь, пока он поднимался по лестнице. Вытертое до основы одеяло, брошенное на кровать, его собственная рука, хватающаяся за засаленную кромку, глаза невольно смотрят в сторону, дыхание сперло от жуткой вони. Он отдернул одеяло и увидел, что было под ним, но в этот момент, слава Богу, проснулся.

Вопль, еще замиравший в отдалении, был его собственным.

Майка, в которой он спал, вся промокла от пота; кожа пылала.

В ванной Элдер разделся и обтерся полотенцем, плеснул в лицо холодной водой; лицо, что смотрело на него из зеркала, было старше того, которое он привык видеть и хорошо знал.

Уилли Белл сидел внизу, у кухонного стола, бутылка виски уже откупорена, стакан Элдера уже наполнен.

– Девушка, пропавшая в Раффорд-парке? – спросил он.

– Видимо, да.

– Может, она вернется утром домой, поджав хвост, – предположил Уилли.

– Может быть.

Но ни один из них в это не верил.

Солнце вырвалось из-за облаков в тот самый момент, когда Элдер добрался до вершины холма, и осветило вьющееся лентой шоссе, которое круто спускалось вниз, перед тем как вновь устремиться вверх – уже по прямой, как древняя римская дорога, проходя между вересковой пустошью и зарослями можжевельника. До отъезда из Ноттингема Элдер позвонил Хелен Блэклок и сообщил, что не узнал ничего нового, ничего существенного, но тем не менее хотел бы поговорить с ней; если она свободна вечером, может быть, они поужинают вместе.

– Приезжайте сюда, – ответила она. – Ко мне. Если не боитесь попробовать мою стряпню. Я работаю до шести, потом мне надо кое-что купить по пути домой… Ну, скажем, в восемь. Устроит?

– О'кей.

– Это не слишком поздно для вас?

– Нет, мне это вполне подходит.

Теперь у него будет целый вечер, чтобы посмотреть, какие тайники памяти может открыть фото Пола Латама, снятое «Полароидом». Он понимал, что из всех косвенных улик эта – наиболее косвенная.

– Вот что я вам скажу, – заявила ему Келли Тод. – Почему бы мне не заняться вашими руками, пока мы разговариваем?

Элдеру не сразу понравилась эта мысль, и она это заметила.

– Ничего тут такого нет. Многие нынче маникюр делают. Вы не поверите, самые разные люди. Приходят сюда за своими женами, а пока дожидаются, я их уговариваю сесть в кресло. Кроме того, у меня сегодня двое отменили визит, так что я тут от скуки подыхаю. Давайте садитесь, только пиджак снимите. Вот так.

Элдер сел, расстегнул манжеты и стал закатывать рукава.

Сегодня она была в розовом, яркая губная помада того же оттенка, волосы высоко начесаны и тщательно уложены. Келли подкатила тележку со всеми своими причиндалами и уселась напротив него.

– Ну-ка, посмотрим, – сказала она, взяв руку Элдера. – В хорошем же состоянии у вас ногти! Грызете их, верно? Ладно, большинство мужчин грызут ногти. – Когда она улыбалась, то сразу словно молодела на несколько лет и выглядела совершенно беззаботной. – Но ведь никто вам не мешает пользоваться пилкой для ногтей. Конечно, в приватной обстановке, в ванной. – Она засмеялась, неожиданно легко.

Элдер чувствовал ее дыхание, пахнувшее табаком и мятой.

– Так, давайте-ка эту руку еще раз. Вот так. – Она опустила его пальцы в чашку с теплой мыльной водой. – Так вы ничего пока не нашли? Насчет Сьюзен?

– Ничего определенного.

– Конечно, вы бы сюда опять не пришли, если бы что-нибудь обнаружили. Кроме того, что-нибудь появилось бы в газетах. Если бы тело нашли.

Элдер кивнул.

– Если честно, то столько времени прошло… Удивительно, что вы все еще пытаетесь ее найти. – Вынув его пальцы из чашки, она принялась промокать их. – А вот эта девушка, которая только что пропала, там, в Ноттингеме, нынче утром сообщали, она с этим как-то связана?

– Да нет, вряд ли.

– Бедняжка. Шестнадцать лет, так ведь? – Келли покачала головой. – Жуть какая!

– Она еще может объявиться. Прошло совсем мало времени.

Она прервала работу и подняла на него глаза:

– Вам приходится заставлять себя верить в это, так? По крайней мере вначале. И родители тоже, наверное, верят.

– Подростки часто пропадают, да и молодежь тоже. Конечно, многие просто убегают из дому, скрываются где-нибудь… но по большей части они все же живы, ничего страшного с ними не случается.

Он прекрасно знал статистику, все эти цифры, которые свидетельствовали – несмотря на все усилия СМИ погреть руки, всячески раздувая каждый подобный случай, – что количество серьезных преступлений против детей и подростков постоянно уменьшается. С 1988 по 1999 год в Англии и Уэльсе количество убитых в возрасте от пяти до шестнадцати лет сократилось с четырех на тысячу населения до трех. Количество детей в возрасте до пяти лет, убитых за это время, снизилось с двенадцати на миллион до девяти. За тот же период времени число случаев жестокого обращения с детьми сократилось на двадцать процентов. Помимо этого, большая часть детских смертей, насколько он знал, имела место дома, а не вне его. Крайне редко – на краю утеса или в кустах, в каком-нибудь парке. Чаще всего дети подвергались издевательствам и насилию со стороны членов собственной семьи, – этот факт для большинства обычных людей был слишком шокирующим, чтобы полностью его осознать.