Чтение онлайн

Время шло назад.

Либо Камбала сошел с ума.

Либо сошел с ума я.

Сойти с ума было страшно. Эта мысль привела Джага в чувство.

— Сколько дней, Камбала?

— Пять по пять, и пять и один. Тридцать один.

И это повторялось снова и снова. Во снах Джаг вновь и вновь задавал вопрос, а Камбала насчитывал ему то двадцать, то сорок дней. Иногда Джагу снилось, что он проснулся и задал этот вопрос, а Камбала снова говорил другую цифру. И Джаг не был уверен, что это ему не снится.

Этой безумной игре сознания не было видно конца. Она давно превратилась в пытку и больше всего на свете Джаг хотел положить ей конец.

Но что-то шептало ему: продолжай.

Продолжай задавать вопрос. Каким бы ни был ответ, что тебе с этих цифр? Какая разница, сколько дней ты в море?

Камбала ненавидел его, за то, что он белый. А Джаг ненавидел его за то, что он черный. Каждый из них мог прекратить это, просто не говоря ни слова. Но, тем не менее, оба до сих пор продолжали играть в эту игру, потому что понимали — вдвоем больше шансов не свихнуться.

Возможно, так удастся протянуть дольше.

И Джаг продолжал спрашивать. Каждый день, или по несколько раз в день. В ответах Камбалы не было никакого смысла, но Джаг упрямо повторял вопрос, когда находил в себе силы разлепить глаза и выдавить из себя пару звуков.

Сколько дней, Камбала?

Сколько чертовых дней?

В ответ он слышал цифры, набранные пятерками, и преобразовывал их у себя в голове. Получалось то двадцать восемь, то сорок два, то тридцать шесть.

Снова все повторялось по кругу. Словно соленые морские волны, накатывающие на песчаный берег и отступающие обратно в океан, время в трюме то устремлялось вперед, то вдруг отскакивало назад, и снова, и снова.

А Джаг все спрашивал и спрашивал.

Пока однажды ответом ему не стала тишина.

***

Джаг проснулся и разлепил тяжелые веки. Хотя он давно уже не верил, что может проснуться по-настоящему. Происходящее снова показалось ему глупой шуткой. Будто он напрасно переполошился, и сейчас дежурно прозвучит ответ Камбалы — что-то типа пять по пять и пять и пять и четыре.

Но нет. Ответа не было. И Джаг начинал понимать, что на этот раз он действительно не спит. Все было не так, как в других его снах.

Изморенные рабы лежали без чувств, уронив головы друг на друга. Камбала спал.

Все рабы спали. Но Джага что-то потревожило. Истощенный ум работал вяло, с трудом производя хоть какие-то мысли. И лишь спустя долгие, напряженные мгновения Джаг понял, что было не так: весь корабль гудел.

Наверху много бегали. Топот множества ног соединялся в единое непрекращающееся гудение, сквозь которое были слышны приглушенные слоями дерева крики и другие отдельные звуки, более гулкие и увесистые, будто что-то тяжелое ставили на пол или волокли рывками.

Почему никто не просыпается? Разве я один это слышу? А не сошел ли я с ума?

Это было просто проверить.

Джаг потянулся к негритянской девке, которая спала, привалившись спиной к его решетке. Она так и провела всю дорогу пристегнутой за руку к пруту.

— Эй, девка. Просыпайся.

Она застонала сквозь сон и пошевелила плечом. Джаг подполз поближе и тряхнул ее за руку.

Она взглянула на него из под полуоткрытых век мутным, изможденным взглядом.

— Слышишь?

Джаг показал пальцем на свое ухо, потом указал вверх. Так должно быть понятно. Через несколько долгих мгновений до рабыни начало доходить. Ее глаза расширись от волнения. Джаг даже выдохнул с облегчением. Если она это слышала, значит, все было в действительности.

— Давай, буди остальных. Что-то происходит.

Причин не доверять Джагу у нее было выше крыши, но в этот раз она решила, что надо последовать зову рассудка. Она осторожно подергала за цепь. Это разбудило ее соседей.

Негритянка что-то пробубнила им на своем языке, показав взглядом наверх. Те прислушались, убедились, сообразили быстро и стали будить остальных, по цепочке передавая информацию. Скоро волна дошла и до Вабы, главного смотрящего в дыру, чего Джаг сильно ждал.

— Эй, здоровый нигер! Лысый. Как тебя там… Ваба!

Негр уделил ему внимание. Джаг показал ему жестами, что делать — сложил указательный и большой палец буквой «о» и поднес к глазу, прищурив другой.

— Посмотри, что там в дыре.

Ваба, на мгновение задержав на нем сердитый взгляд, все же припал к дырке и пару мгновений разглядывал вид за бортом. Когда он отпрянул от дырки и повернулся, его лицо изменилось. Оно выражало смесь волнения и испуга. Он тут же громко заорал на своем:

— Уааа! Бай бао вабао набай!

Волнение быстро охватило всех рабов в трюме. Еще недавно едва ворочавшие конечностями, они теперь оживились настолько, что повскакивали с мест и заголосили на разные тона. Те, кто сидел далеко, требовали разъяснений, им пересказывали увиденное.

Вот черт, подумал Джаг. Я не понимаю ни слова!

— Что там, дьявол вас раздери!

Но всем было уже не до Джага. Рабы принялись обсуждать что-то, и это был лучший момент, чтобы наглядно рассмотреть структуру лидерства в их кругах. Главной была та низкорослая негритянка, которую Джаг заприметил до этого. Она сейчас отдавала распоряжения. Негры Ваба и Дужо-Камбала были генералами, поддерживали ее слова и поясняли конкретные моменты. По всему трюму было не меньше десятка других рабов-лейтенантов, которые образовывали вокруг себя ячейки — их задачей было поднимать остальных людей.

Негры готовили бунт, причем давно. Краем глаза Джаг заметил, как в руках рабов мелькали, откуда ни возьмись, дубинки, заточенные куски железа и даже целый топор.

Все это время у них было оружие. Уголком сознания Джаг выхватил также и отдающую холодком мысль — все это время они также могли легко меня прикончить. Но на обдумывание их мотивов не было времени.

Что же произошло такого, что они решили подняться именно сейчас?

— Да что вы там увидели? Отвечайте, собаки черные, мать вашу!