Чтение онлайн

И вот он пришел, этот долгожданный день! Мы получили сразу три выходных дня. День 9 мая был очень теплый, солнечный, все высыпали на парад. Шли со своим цехом. Был у нас в то время «оркестр», играли на баке из-под масла, на каких-то железках, ну и музыкальные инструменты тоже имелись. Играли все — и марш, и вальсы. Нам было весело, радостно, город убран очень красиво. Запомнился этот день на всю жизнь. Везде шли концерты, танцы, а когда стало темно, был салют. Такой!!! После никогда такого не было, какой был в сорок пятом. И опять — концерты, кино до утра.

Через три выходных дня мы пришли на работу, а завода уже нет, все увезли, все уехали. Мы еще месяц работали, но уже «разоружались». На маленьком станочке вытаскивали пулю из гильзы, высыпали порох. Все, войне конец! Стали ждать возвращения родственников. Многие не дождались, мы тоже…

Сколько трогательных, трудных узнаваний — ведь расставались девчонками, а встречались бабушками! Сколько улыбок и слез. Сколько волнующих воспоминаний об опаленной войной юности, невыносимо тяжком, совсем не женском труде, гордых воспоминаний об общем вкладе в победу.

В. И. Сумеркина: — Когда началась война, мы вытащили из нашей школы парты и оборудовали госпиталь. Закончили курсы сандружинниц и, конечно, стали проситься на фронт. А лет-то нам было… Только девятый закончили. В райкоме комсомола говорят: «Подрастите сначала. Вот вам направление. Этот завод оборонный».

Я была секретарем комсомольской организации первого цеха. Вызывают к директору. Нужны крепкие комсомольцы — на вырубку. Пожелало пойти комсомольское бюро цеха в полном составе. Прорыв был ликвидирован.

В. А. Сачко до войны училась на третьем курсе и была среди студенток, что остались в здании института — уже, заводском, чтобы работать на победу. Вера Александровна закончила курсы мастеров и в сорок четвертом стала уже технологом цеха.

Чего вроде бы особенного — закончить курсы. Но ведь их смены длились полсуток, а порой и дольше. Где же они брали силы и время еще на учебу? А ведь они учились. На курсах медсестер — Ольга Шульман-Калинкина, Кима Батракова, на других курсах — Шура Кунгурцева и другие.

Многому из того, что вспоминалось на встрече, просто невозможно было поверить.

А. В. Глазырина: — Меня ранило 17 сентября сорок четвертого в ночную смену. Я стояла тогда на каморных станках-автоматах, их было у меня 10. И вот один из станков выстрелил. Попало в руку и ногу. Надо в госпиталь, а не на чем, ведь ночь. Вызвали директорскую машину. Привезли, а я уже без сознания от потери крови. Оперировал сам начальник госпиталя Тарасов. На завод я вернулась лишь через три месяца…

Фронт проходил по заводским цехам. И, как на фронте, были ранения и списывали из строя. Л. А. Павлова-Кравченко, как и А. В. Глазырина, носит отметку о заводском ранении. А ее сестру списали, дали группу инвалидности. Она надорвалась при переноске ящиков с патронами. Приходилось таскать по три пуда, а сама весила меньше пятидесяти килограммов.

Фронт проходил по цехам 541-го, а они рвались на фронт. Отказывали им категорично. Но были среди пришедших на встречу и заводчане, ставшие фронтовиками.

О. И. Шульман: — Знали бы, чего это стоило. Сколько я ходила в военкомат. И наконец 8 марта сорок третьего пришла мне повестка. Радостная, я — к начальнику цеха. А он по телефону в военкомат: «Ты что, всех ребят у меня позабирал, за девчат принялся. С кем я буду боеприпасы давать армии!» Я — в слезы. В общем, выплакала…

Воевала Ольга Ивановна во 2-й воздушно-десантной дивизии 18-й армии, рядом с земляками из 15-й лыжной бригады. В полевом передвижном хирургическом госпитале прошла боевой путь от Звенигорода до Закарпатья.

Им было тяжело, рабочих рук не хватало, но они помогали тем, кому было еще труднее. Начиная с сорок второго, когда прогнали захватчиков из-под Подмосковья, челябинцы помогали жителям освобожденных районов чем могли, урезая свои и без того скудные пайки, собирали одежду и посуду, выделяли станки и стройматериалы. Молодежь патронного участвовала в бескорыстной помощи Курску и Ленинграду, Сталинграду и Донбассу. Не хватало рабочих рук, но они выделяли ребят на восстановительные работы. Только из первого цеха по комсомольским путевкам уехали на восстановление около 20 девушек и парней.

Война войной, а дело молодое. Свадьбы были великой редкостью, но их справляли. В сорок четвертом образовали семью Митрофан Прокопьевич и Клавдия Андреевна Чмыховы. Он — ворошиловградец, она — челябинка. На встречу пришли вместе.

Еще громыхала война, а они, девчата с патронного, уже старались сделать город краше. Третий цех в победную весну сорок пятого высаживал тополя и акации на Алом поле. К тому времени парк, заложенный до войны, был почти весь измочален колесами автомобилей. Здесь парковались «УралЗИСы» и «студебеккеры» для оснащения челябинскими «катюшами».

Есть вполне понятная нам субъективность в их воспоминаниях. По ним, вся война — долгая, пасмурная зима, в которой и дневного света-то не было. Всё ночь и ночь с черной светомаскировочной бумагой на окнах. В глазах будто песок от недосыпания. В ушах — неумолчный до самой Победы гул станков — их выключили только 9 мая. И лишь тогда они услышали тишину, увидели солнце на голубом небе.

Как и вся страна, жили они тогда одним — выстоять и победить. И они вынесли все, что определено было им по закону военного времени. И выстояли.