Чтение онлайн

— Этого еще не хватало! — к трактору уже бежит заспанный сменщик, худенький паренек со светлым пушком на верхней губе. Свою смену он отработал ночью, а сейчас отсыпался прямо в поле. Заглохший мотор трактора сработал для него как будильник: сквозь сон почувствовал, что в поле тихо стало.

— Заглох и не заводится, — беспомощно развела руками Паша.

— Сейчас посмотрим…

Он яростно крутил ручкой, копался в моторе и снова крутил. Трактор, утробно урча, наконец-то завелся.

— Ну вот, и слезы ни к чему. Пойду досыпать…

Жила Паша в Высоком, а работала в Уйском — в райцентре. Это почти в десяти километрах. Часов в доме не было, во всем хуторе только одна семья имела ходики. Но разве набегаешься к ним, чтобы узнавать сколько же натикало? Поэтому чуть свет мать осторожно будила дочь.

— Вставай, Пашенька, пора. Вот и Кичиговы уже прошли, не дай бог на работу опоздать.

Паша вскакивала, наскоро проглатывала скромный завтрак, брала в руки узелок со снедью и — на улицу. Было слышно, как в соседних сарайчиках поют, бьют крыльями бог весть как сохранившиеся петухи, как стучат о загородку тощими боками свиньи и мычат кое-где полуголодные коровы, призывая хозяйку взять жалкие капли накопившегося за ночь молока.

Утром со свежими силами девчата легко одолевали десятикилометровый путь. Шли с песнями, как бы играючи, полоща босые ноги в траве о холодную росу, сгоняя остатки сна.

Обедали тоже по солнышку.

— Девчата, пора уже, — начинал намекать кто-нибудь самый смелый и, наверное, голодный.

Усаживались кружком, доставали нехитрую еду, у кого что есть: вареную картошку, лук, квас…

Работу заканчивали опять же, когда солнышко вот-вот сядет. Обратная дорога казалась длинней и тяжелей. Частенько отдыхали, присаживаясь на душистую и уже начинающую выгорать на солнышке траву. Перед глазами прыгала невспаханная стерня, ныли ноги и спина…

Отпахались тогда кое-как, отсеялись. А сеяла Паша вместе с отцом — ну, прямо семейный агрегат. Как-то однажды заглох мотор, посмотрела Паша: надо коробку снимать. Отец, сделав вид, что в технике он разбирается не хуже дочери, обошел трактор кругом, похмыкал.

— Коли надо — за дело, дочка.

Коробка тяжелая, хотя на двоих 40 килограммов не так страшно, но зато как неудобно снимать.

— Туды твою мать! — рассердился отец и давай ругаться на всю «подгорную»…

А осенью ушел на войну и сменщик…

Прасковья Ивановна замолчала, о чем-то задумалась. Может, вспомнила какой-то эпизод тех далеких и трудных лет своей юности, когда нужно было отдавать себя всю без остатка ради того, чтобы там, на фронте, легче было воевать односельчанам, чтобы побыстрее вернулись домой.

— А осенью 1943 года вызвал меня директор МТС, — опять она встрепенулась, — и говорит: «Вот ты хорошо работаешь, Паша, поэтому мы решили послать тебя на курсы механиков в Карталинский район. Поедешь?» Я, конечно, сразу согласилась.

Еще одна зима прошла в учебе. По весне на практику направили в колхоз «Маяк» Уйского района. Здесь закрепили три тракторные бригады, разбросанные в разных местах — в Высоком хуторе, в Захаровке и в Свободном. Между деревнями — по 10—12 километров. И опять, как и прежде, уже по привычке, отматывала Паша километры и моталась между бригадами, хорошо ли идут дела. Где поможет трактор подремонтировать, где посоветует, как лучше пахать.

По осени снова поехала на курсы. На этот раз в группе недосчитывалось чуть ли половины: война беспощадно истребляла солдат, их места занимали другие. В свою очередь, места других занимали женщины.

— Курсы отменяются, — объявили собравшимся. — Преподаватель Уфимцев тоже ушел на фронт…

Вернулась Паша в МТС.

— Может быть, нормировщицей пока поработаешь, — предложили ей.

Работа нетяжелая — обсчитывать труд рабочих да наряды выписывать — для слесарей, кузнецов, токарей… Задерживалась, бывало, заполночь.

— Приписки? — воскликнула Прасковья Ивановна. — Боже упаси! Никто не просил приписать лишнюю деталь, никто не грозил расправиться, если не сделаю. Все трудились от зари до зари и добросовестно. Понимали ведь…

Пришлось Паше и на комбайне поработать в колхозе «Путь к коммунизму». Приглянулся тут парень — Петр. И работник-то хороший, и собой пригож — высокий, широкоплечий. Поженились в феврале сорок пятого: несмотря на войну, жизнь продолжалась.

Работали вместе: он — на тракторе, она — штурвальной на прицепном комбайне. Крепко держала в руках большое, как на пароходе, колесо, и зорко смотрела под жатку: не дай бог камень попадется — сломается комбайн.

— Заботливый такой, — кивает головой Прасковья Ивановна на мужа, сидящего, как и мы, за столом и внимательно слушавшего воспоминания жены. — И телогрейку-то свою отдавал, и сапоги свои тоже заставлял одевать, чтоб не замерзала. Берег… Маленького ждали уже.

В ноябре Паша с трудом уже поднималась на комбайн, тогда ведь никакого декретного отпуска не было — до самых родов работали. Вот и родила девочку чуть ли не на комбайне.

На этом закончилась Пашина «война» на трудовом фронте. А муж дальше пошел — заработал два ордена Ленина, получил звание «Заслуженного механизатора РСФСР». Но и труд Прасковьи Ивановны тоже отмечен наградами, хотя и не так щедро, как Петра Яковлевича — есть Почетная грамота, медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина». Иногда, перебирая награды, они вспоминают те далекие, трудные годы и как-то легче становится на душе: детей вырастили, внуки плечи расправляют. Хоть и трудно было, а жили: сквозь смех и песни глотали слезы утрат.

Нет-нет, да и навернется скупая слеза. Скупая, потому что много было пережито за эти годы, много их пролито: слез бессилия и беспомощности, слез отчаяния и обиды. Время вытянуло их без остатка — безжалостно и настойчиво.

Трудовой фронт… Да, здесь не гремели пушки, не вздымалась разорванная взрывами земля, не ложились под пулеметным огнем солдаты… Но здесь тоже шла война — тяжелая и изнурительная, холодная и голодная. Здесь тоже воевали не на жизнь, а на смерть, приближая долгожданную победу. Но, увы, труд многих таких людей в большинстве остался незамеченным. Никаких льгот у Прасковьи Ивановны нет, кроме дорогих и близких сердцу скромных наград. Но сколько же таких, как она, наберется в Челябинской области, по всей стране?