У черты
Шрифт:
4
Наверху было еще холоднее.
Рамзес втянул окоченевшее тело в разлом и лег, свесив одну ногу, раненную, наружу, другую внутрь. Еще на полпути он перестал чувствовать поврежденную конечность и едва не сорвался. Сталкер хотел отдохнуть, но холод буквально сдавливал тело. Дышать стало больно, словно не воздух, а жидкий азот вливался в глотку. Рамзес сплюнул, проследил, как льдинка с хрустальным звоном ударила в землю, и негнущимися пальцами достал флягу.
«…водка! – камлал Цент полгода назад. – Только водка и только наверху! Иначе сорвешься или замерзнешь...»
Ай, хорошо пошла, родимая! Дешевая водка, которую Рамзес пил как воду, жадными глотками, обожгла пищевод. Сталкер закрутил почти опустевшую флягу и глянул вниз, на встревоженного Князя.
– Ну?! – напрягся бандит. – Что тянешь?
А он хорошо устроился, с удобствами. Развел костер на обломках деревянного креста.
– Князь! – выдохнул алкогольным паром Рамзес и достал вибрирующий смартфон. – Проваливай отсюда, если жить хочешь.
«…а связи там нет, - разводил руками Цент. – Придется тебе самому…»
Из трубки обрушилась тишина. Обычно что-то бывает – помехи, шорохи, щелчки, а сейчас только тишина, глубокая как омут. Глеб тонул в ней, растрачивая драгоценные секунды, пока кто-то не сказал голосом Митьки Цента:
– Немедленно возвращайся!
– Ты кто? – прохрипел Рамзес.
– Немедленно возвращайся! – механически повторил голос.
«Нет уж, дудки! Поздно…» - Рамзес поперхнулся нервным смешком.
Он сбросил вызов и, примерившись, уронил смарт в сторону Ока. Артефакт перехватил увесистую вещицу и потянул к себе. Трубка завибрировала еще в полете, обозначая новый вызов, и вибрировала, пока Око не начало растворять его.
«…сначала проверь, - советовал Цент.
– Гайка, патрон – все сгодится…»
Почему бы не смарт? Вон как хорошо пошел, чисто.
– …кинуть хочешь?!
– сталкер, наконец, услышал, как беснуется внизу Князь.
– Да я ведь ничего не обещал! – ухмыльнулся Глеб, поднимаясь.
Раненая нога едва не подвела, сталкер пошатнулся, наглядно представив, как падает аккурат на пылающий крест. Спиной и раскинутыми руками. Иисус, так сказать, районного масштаба.
«…Глеб, если ты пройдешь Око, - говорил серьезно Цент, – на тебя молиться будут…»
Соврал, конечно. Если Глеб пройдет Око, никто и никогда об этом не узнает.
Холодно. Очень холодно. Спасал алкоголь в крови, помогал комбинезон, рассчитанный и на такую напасть. Стянулись встроенные жгуты, удерживая теплый воздух, но через минуту-другую руки и ноги потеряют чувствительность, и тогда… Глеб все понимал, но сделать шаг в пропасть не мог. Он рассматривал Око и мучительно пытался разобраться:
«В чем ошибка?! Я стою над ним и все равно уверен, что все не так!»
Око не левитировало, его поддерживало в воздухе некое образование, может быть фантастическое поле, а может быть натянутое до звона полотно, наподобие шелкового, но прозрачное. Глеб мог видеть усилием мутировавшего зрения, как тяжелый шар продавливает его в центре. Достаточно ступить на эту поверхность…
«…чтобы съехать к Оку, - инструктировал Цент. – Абсолютно текучее образование, трение – ноль, задержаться невозможно. Один шаг и ты на месте…»
Ну же! Глеб не двинулся. Он боялся. Никогда не стеснялся иррационального страха, наоборот, умел им пользоваться и бороться с ним при необходимости. Только не сейчас. Глеб физически не мог сделать маленький шажок. Не первый случай, когда он сознательно шел в аномалию, но первый, когда организм категорически не подчинялся.
– …твою сучью мать, Рамзес! – вопль Князя отвлек сталкера. – Я стреляю!
Князь целился, подперев для надежности здоровую руку культей. Глеб одним взглядом оценил траекторию. Колено. Бандит угрожает лишить его и второй ноги.
«…береги ноги, Глеб, - советовал Цент. – По ту сторону Ока придется много бегать…»
– У тебя ведь патронов нет, Князь, - просипел Рамзес. – В бою расстрелял, до последнего.
Князь дрогнул лицом, но сдержался, хотя из его свинцового взгляда можно было пули отливать. Бандит уронил под ноги бесполезный пистолет и вытянул из чехла нож. Обманчиво простых форм нож, черный, с фирменным клеймом на рукояти. Такой клинок войдет в тело как в желе, умрешь и не заметишь.
«Руки коротки», - усмехнулся Глеб.
– Глупец! Ты Князя решил поиметь? – глухо спросил бандит, и Рамзес понял, что все обещания аннулированы, зароки остались в прошлом. Князь его забьет как барана, а если не сможет – «ты ведь мертвяк!», то искалечит.
«Если б ты знал, какой я глупец!
– Рамзес тоскливо посмотрел на Око. – Только что отказался от счастливой вечной жизни без всего этого дерьма! Воображаемой, конечно, но не один ли черт?»
– И без Инги!
– прошептал Глеб синими губами и взялся за флягу.
«…много не выпивай, - тревожился Митька. – Был прецедент, человек упал обратно в здание…»
Зона с ним, с Митькой! Все равно не берет водка, весь спирт идет на обогрев. Глеб присосался к фляге.
Не все ушло на обогрев. Кое-что осталось и, как солнечный удар, тюкнуло в темечко. Мягко и необратимо. Глеб пошатнулся, взмахнул руками, удерживая равновесие, и уронил флягу. Аномалия быстро растворила ее.
– Князь! – крикнул Рамзес. – Я ведь тебя и впрямь поимел. Не я с тобой шел, а ты со мной. Ты, дурилка, решил меня купить, а не понимаешь…
Рамзес поперхнулся ледяным воздухом и закашлялся. Кричать не следовало.