Чтение онлайн

За воротами открылся стандартный натовский блокпост, налаженный со знанием и умением дела. За что Глеб уважал евроатлантов, так это за основательность. Огневые точки на высоте, укреплены и оборудованы – вон трубы проложены, там тебе и вода и туалет. Пулеметы, конечно, пристреляны, а по секторам еще и дублируют друг друга. В ДОТах наверняка огнеметы; милая вещь эта новая смесь фосфора и мудреных углеводородов, потушить, говорят, невозможно. В окопе спряталась по башню артустановка, снаряды штабелями выгружены на грунт и накрыты брезентом. А возле аккуратных домиков - казарм, штаба и хозчасти – пестреют ухоженные цветники.

Нет, ребята, может, на других участках монстры и вырезают армейские посты, но здесь эта дурная фантастика невозможна. Любую волну из Зоны выбьют кассетными снарядами еще на подходе, километрах в десяти, оставшихся выкосят из пулеметов. Самые удачливые будут сожжены из огнеметов во славу божию и западной цивилизации.

– Тебя, служивый, как к немцам занесло? – спросил Глеб солдата, и тот напрягся:

– Я гражданин Евросоюза, между прочим!

Рамзес видел, что конвоира распирает от желания приложить его прикладом, да вот незадача, майор приказал к себе, лично. А он, рядовой бундесвера, уже два раза свозил этого непонятного типа сапогом по ребрам.

В штаб Глеба допустили не сразу. Дотошный фельдфебель просветил Рамзеса взглядом и приказал встать к стене. Руки за голову, ноги расставь, документы потом покажешь! И через пару секунд на широкую стойку полетел Глебов нож штучной работы.

«Вот черт глазастый!»

– Идиот! Клинический! – сказал фельдфебель, и солдат густо покраснел. – После дежурства ко мне.

– Есть!

– Эй, рядовой, - воззвал Глеб, - скажи этому, что нож мне дорог как воспоминание. Пусть не замылит!

Нож и впрямь выглядел знатно: серебристая вязь на рукоятке, острый как бритва клинок обратного изгиба. Немец цокнул восхищенно, покрутил бритой головой, но кинул нож под стойку. И вправду – тяжел! Армейский стандартный мясорез приемистее будет.

– Пошел!

Глеб пошел длинными коридорами, мимо дверей с табличками на трех языках, за которыми днем наверняка происходила обычная офисная жизнь: мерцали экраны компьютеров, звенели чашки, гудели чайники и кофеварки. Сейчас, ночью, лишь тишина и призрачный свет дежурных светильников.

– Стой! Ну-ка, лицом к стене.

На двери значилось «Майор Р. Шваниц, командир оперативно-тактической группы «Ясенево».

– Герр майор, задержанный...

– Заводи! – скомандовал Шваниц. – И подожди снаружи.

Майор сидел в кресле хорошей кожи и небрежно курил сигару. Глеб моментально сфотографировал взглядом кабинет – без особой цели, по укоренившейся привычке всегда знать местность – и заговорил уверенно, отрубая каждое слово:

– Господин майор, я протестую! Мое задержание абсолютно незаконно.

Глеб не смотрел – сверлил взглядом майорову переносицу, но и немец оказался не дурак поиграть в гляделки.

– Видели бы вы себя со стороны, – иронично заметил майор на приличном русском, – не заявляли бы глупых протестов. Что за вид – это бродяга с Зоны или кто? К тому же вас, кажется, недавно били?

Это он еще перегара не учуял!

– Кстати, почему вы в бундесверовской форме?

Глеб ответил, тщательно взвешивая каждое слово.

– Это не бундесверовская форма. Реконструкция. Купил в Киеве, в магазине «Формалин».

Дай бог, чтоб он был, такой магазин! Или хотя бы похожий.

– Н-да? – удивился майор. – Впрочем, ладно. Рассказывайте!

Глеб вспыхнул, как ни сдерживал себя. Какого рожна?! Почему этот немец распоряжается?

– Я здесь начальство, - майор понял его. – От перегона «39й километр» через Ясенево до деревни Вешки. Пока начальством были ваши, здесь творился беспредел! Дырка на Зону здесь творилась. Ваши начальники не хотят работать, а хотят воровать.

Эка он, о союзниках-то!

– Я все рассказал, - твердо ответил Глеб. – Документы перед вами.

Майор отвел взгляд. Глеб осторожно выдохнул.

Потянулось молчание. Майор прочитал написанный Скидоренко протокол, в очередной раз вытряхнул бумажник, разбросал по столешнице нехитрое Глебово богатство. Насмешливо дернул губами и отбросил карточку Фонда экстремальной природы. Потом долго, несколько минут, вертел в руках смартфон и думал, бросая на сталкера непонятные взгляды. Глеба снова начала одолевать дремота. Организм, интенсивно восстанавливаясь, требовал отдыха.

– Документы правильные, – нарушил молчание немец.
– Какие и должны быть. Это ваше?

Он кивком показал на бумажник и смартфон.

– Да.

Майор пожевал губами и вдруг обронил фразу, от которой Глебово миропонимание вовсе рухнуло. Дремота улетучилась мгновенно.

– Меня предупреждали о вас. Присаживайтесь, - майор показал на стул у стены. – Я, правда, не ожидал, что вы появитесь так... Хотелось бы выслушать вашу историю.

Глеб прошагал к дальней стене и вернулся со стулом, на ходу лихорадочно соображая и надеясь, что этот процесс не слишком явно написан на лице. Сел против майора и увидел свое отражение в створках книжного шкафа. Да, Шваница несложно понять. Невысокий – говорила мама, ешь кашу, Глебушка! – темнолицый бандюган с яркими голубыми глазами. Ну не бандюган, ладно, просто живущий насыщенной жизнью человек. Со следами похмелья и гематом.

– Курите? Сигары.

– Да, спасибо.

Глеб тянул время, решительно не зная о чем говорить. Наконец, сказал осторожно:

– Следовал по рокадной трассе на попутном транспорте. Столкнулся с правонарушителями. Потом добирался на перекладных.

Глеб затянулся. Хорошие сигары!

– Это все? Или еще имеете, что сказать?

«Гитлер капут!», – завертелось; язык зачесался, так хотелось брякнуть.

– Все! – на голубом глазу соврал Глеб.

Майор отяжелел взглядом, но смолчал. Достал ручку с золоченым пером и подмахнул какие-то бумаги.

– Внутренний пропуск и распоряжение местной полиции доставить вас в Вешки. Ясеневский РОВД находится здесь же, на территории блокпоста.

Глеб сглотнул.

– Вам лучше вернуться в Вешки, - сухо посоветовал Шваниц. – И впредь постараться не иметь конфликтов с законом. Или хотя бы с местными правоохранительными органами. Поторопитесь, времени совсем мало. Вещи можете забрать. Канал для экстренной связи прежний?

– Не менялся, - наобум подтвердил Глеб, чувствуя себя будто в вакууме.