Чтение онлайн

затеяли побег…

Эти слова привели фрау Шумахер в еще большее волнение – после того, как Кэл перевел,

поскольку ни она, ни Петер не знали слова «побег». Она воскликнула на ломаном английском, что

знает мэра Кастельфидардо, и если возникнут проблемы, мы непременно должны просить у нее

помощи. Где состоится свадебный завтрак? Что? Мы не планировали свадебный завтрак? Ну,

свадебный завтрак должен быть обязательно. Она могла бы заняться его организацией…

Потом фрау Шумахер перевела взгляд на Кэла (хотя я обратила внимание, что все это время она и

так почти не отводила от него глаз) и меня и спросила, уже не улыбаясь:

– А фы тфое? У фас тоше сфатьпа?

Мы с Кэлом поспешили заверить экономку, что нет – если честно, поспешность Кэла, на мой

взгляд, даже несколько выходила за рамки вежливости. Я хочу сказать, он может этого и не

осознавать, но женитьба на девчонке вроде меня была бы для него УДАЧЕЙ. По крайней мере, я

самостоятельно стою на ногах, не нуждаясь в деньгах отца – или какого-нибудь инвестиционного

банкира – в отличие от НЕКОТОРЫХ женщин, с которыми он может быть знаком.

У меня совершенно нормальный вес, и мне не надо засовывать два пальца в рот, чтобы его

поддерживать.

Плюс, у меня два телевизора. Интересно, сколько у Кэла? Ах да, ни одного. Я спрашивала. Да, Кэл

не «верит» в ТВ.

Точно. А вы знаете, во что не верю я? В людей, которые не верят в ТВ.

И у меня есть Пижон. Любой парень был бы счастлив иметь дома Пижона.

Но мне все равно. Это его проблема.

Не то, чтобы я ХОТЕЛА выйти за него замуж. Или за кого-нибудь еще. Ведь у меня есть контракт на

написание сценария. Так зачем мне муж?

Так или иначе, фрау Шумахер настояла на том, чтобы приготовить кое-какие закуски, пока Петер

помогает нам поднимать по лестнице наш багаж. Марк подхватил сумку Холли и свою

собственную, а Кэл свой дурацкий рюкзак («Queen». Это единственный диск, с которым он

путешествует. «QUEEN». Правда, когда я сейчас думаю об этом, мне нравится «Queen». Но ЕМУ я

никогда об этом не скажу), так что осталась только моя сумка, и когда Петер подошел, чтобы

поднять ее, он неожиданно застыл и спросил, изумленно на меня уставившись: «Чуто-кот?»

Тогда Холли, которая была уже на полдороге вверх по лестнице, смеясь, крикнула ему:

– Ну да, Петер, ты не знал? Джейн – автор «Чудо-кота».

И Петер – к моему бесконечному удовольствию – закричал:

– Ты – Джейн Харрис, ты нарисовала Чуто-кота? Чуто-кот – мой люпимый комикс фсех времен! Я

сопрал фсе выпуски Чуто-кота! Я посфятил свой веп-сайт фсему, что сфясано с Чуто-котом!

– О, правда? – я не смогла удержаться и украдкой посмотрела на Кэла, который поднимался по

лестнице вслед за Марком и Холли. Мне показалось, или его улыбка в самом деле несколько

поблекла? Да, тебе бы ЛУЧШЕ раскаяться, мистер Я-Никогда-Не-Слышал-О-Чудо-коте. Чудо-кот

получил МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРИЗНАНИЕ. О, да. Даже странные, по всей видимости, обучающиеся

дома немецкие мальчики в Италии слышали о Чудо-коте! Может быть, я и не знаю, кто такие

«карабинеры», дружище, но, по крайней мере, я могу нарисовать что-то, вызывающее интерес ВО

ВСЕМ МИРЕ.

– Знаешь, Петер, пока я здесь, - предложила я, в основном, чтобы позлить Кэла, - буду счастлива

нарисовать несколько авторских набросков Чудо-кота для твоего сайта, ну, или неважно для чего

еще.

На круглолицем лице Петера расцвело выражение беспредельной радости, и он понесся по

лестнице с моей сумкой, тараторя на ходу о своем любимом Чудо-коте. Я старалась не отставать

от него и поддерживала разговор, чтобы Кэл Лэнгдон слышал каждое слово.

На вилле «Беккачиа» оказалось семь спален. Холли сказала, что мы с Кэлом можем выбирать

любую, какая нам понравится. Шесть спален были огромными, со старинными балдахинами с

занавесями по бокам, как на кровати Скруджа в «Рождественской истории»[6], а стены закрыты

темными панелями и книжными полками, уставленными самыми разными книгами от

любительской орнитологии до «Долины кукол»[7] на итальянском.

Седьмая спальня приткнулась под скошенной крышей, единственное мансардное окно смотрело

на бассейн. Спальня явно предназначалась для мальчика: поставленные рядом односпальные

кровати были застелены темно-голубым покрывалом. На стенах висело много картин с

изображением кораблей. На одной из самых старых внизу были выгравированы слова «A sua

eccellenza il sig Cav Francesco Seratti». Что бы это ни значило.

Я сразу поняла, что это моя комната.

Питер пришел в ужас. Он настаивал:

– Нет, фы не хотите эту комнату. Фы хотите милую розофую комнату.

Но я оборвала мальчика:

– Ту комнату может взять Кэл.

(Я знаю, что и он меня слышал, поскольку я услышала его хмыканье в коридоре).

Так что Петер неохотно поставил мою сумку и спустился вниз посмотреть, чего хочет громко

зовущая его бабушка (для такой маленькой старой леди у нее удивительно мощные легкие).

И теперь я лежу на одной из составленных вместе кроватей и пишу это, пока все остальные