У Лукоморья
Шрифт:
— Интересная песня, — сказал Зверь, когда Вася окончил свое пение, которое в отличие от содержания, не лезло ни в какие ворота. — Честно говоря, от тебя не ожидал.
— Зря ты так, вступился за Васю Коля. Вася еще всех нас удивит.
— Это точно, — поддержала его Аленка.
— Значит, умерли все, — медленно произнесла Таня.
— Не совсем. Кроме волков и черного пса.
— Да, только предатель и выжил, — ответил ей Зверь.
— Предатель ли? — переспросила Аленка.
— Да, можно ли считать предателем, предавшего предателя? — поддержал ее я.
— Ты сам понял, что сказал? — почти хором спросили меня Зверь с Олегом.
— Нет-нет, — итак все понятно. Все мы иногда вынуждены предавать…
— Не скажи…
— Не будем ханжами. Но у одних это проходит легко, другие же потом сами себя съедают.
— Как Иуда?
— Хотя бы и он.
— Все зависит от расклада карт. А он у каждого свой.
— Каждому — свое.
— Очень верно подмечено, — отозвался Олег.
Это был бы сон, волшебный сон.Каждый был бы просто чемпион,Если б мог бы выбирать себе коней, —напел он под мотив «Машины времени».
Я умышленно не привел авторов нескольких реплик. Во-первых, я сам их не помню, а во-вторых, какое, собственно, значение имеет авторство мысли? Главное в том, что она высказана.
У Вас когда-нибудь было ощущение, что все события и, конечно же, разговоры вокруг Вас, такие разные и, на первый взгляд, совершенно несвязанные вдруг начинают выстраиваться в какую-то невероятно сложную, но вместе с тем совершенно определенную схему. Схему, похожую на закрученный сюжет новомодной повести? Нет? Значит, Вам повезло. Или, точнее, не повезло… Впрочем, понимайте, как знаете.
Так вот, внутренним чутьем я сейчас понимал, что этот разговор о роли Иуды, да и само поведение Васи, все это имело какое-то очень важное значение.
Но, с другой стороны, как трудно бывает, когда пересказываешь какую-то историю, выбрать важное и отбросив все остальное, сделать ее компактной и интересной. Это сродни высечению статуи из куска мрамора, где тоже надо найти подходящий кусок и отсечь все лишнее. Порою вместе с лишним отсекается и часть нужного, и миру является шедевр Венеры Милосской. Но это уже, так сказать, лирическое отступление, а если серьезно, то я очередной раз попрошу прощения читателя, если мое повествование покажется ему обрывистым, и продолжу.
Так уж случилось, что лейтмотивом дальнейшего вечера стали дауны, то есть больные этой болезнью. Первым начал рассказывать Вася:
— Едет на экскурсию автобус с детьми-даунами. Автобус ломается. Водитель его чинит, чинит. Подлезает под низ, залезает сверху. В общем, делает все возможное, ничего не получается.
Подходит к нему мальчик-даун.
— Дядя, а я знаю, что случилось!
— Ладно, мальчик, иди поиграй.
Проходит час. Опять подходит тот же мальчик.
— Дядя, а я знаю, что случилось!
Водитель опять:
— Ладно, мальчик, иди поиграй.
Проходит еще час. Подходит тот же мальчик.
— Дядя, а я знаю, что случилось!
Водитель думает, чем черт не шутит, может действительно знает.
— Ну, если знаешь, так скажи.
— У вас автобус сломался!
— Надеюсь, что у нас еще не успели принять закон об охране чести и достоинства хромосомных меньшинств, — спросил Вася, окончив рассказывать.
— Тебе повезло, — отозвался Зверь, — а то бы точно залетел.