У нас в городке
Шрифт:
— А ну закрой дверь, — говорю.
И дверь сама собой закрылась.
— А теперь открой.
И она распахивается как миленькая.
— Ух ты, — говорю. — Вот это номер.
— Господин Урт, я спешу, — заявляет мерзавец в галстуке. — У вас есть еще ко мне вопросы?
— Катись, — говорю. — А ты, Жестянка, закрой за ним двери.
— Рад вам служить, — отвечает шкаф. — Меня зовут Кью-325.
И тот пройдоха сразу смылся. Ох, потолковать бы с ним еще разок! Я потом только смекнул, что ключ от Жестянки-то у него остался.
Сел в кресло и думаю, что бы такое приказать. А Жестянка:
— Разрешите дать вам совет.
— А ну-ка, давай.
— Вас утомила дорога. Не угодно ли принять снотворное и лечь спать? Чистая пижама в спальне, на кровати.
— Ишь ты, — говорю. — А может, я и не устал вовсе, почем ты знаешь?
— Господин Урт, мой долг — охранять ваше здоровье. Я веду постоянное телепатическое наблюдение за вашим организмом и самочувствием. В данный момент у вас кровяное давление сто на сто восемьдесят. Прошу вас, примите лекарство и лягте.
— А как насчет ужина?
— По дороге домой вы поужинали в «Зеленом Поросенке», — отвечает Жестянка. — Причем имели неосторожность употребить 350 лишних калорий.
Тебя не проведешь, думаю.
— Совершенно верно, — подтверждает. — Ведь я читаю ваши мысли.
Ай да Жестянка. Признаться, я даже расчувствовался от такой заботы.
— Ладно, — говорю. — Давай свое лекарство.
Дверь открылась, и является этакая этажерка, с меня ростом и на паучьих ножках. В клешнях у ней поднос, на подносе таблетка, стаканчик сока и салфетка. Все как в лучших домах.
Выпил я снотворное и пошел спать.
— Спокойной ночи, господин Урт, — шепчет Жестянка.
— Спокойной ночи, — говорю машинально. Ей-богу, даже приятно, когда за тобой такой уход. Ну, думаю, другой такой прислуги не найти. С тем и заснул.
Проснулся оттого, что заиграла музыка.
— Доброе утро, господин Урт, — молвит Жестянка. — Если вам нравится эта мелодия, я буду вас ею будить каждое утро.
— Какого черта, — отвечаю. — Еще только шесть утра.
— Именно такого режима вам следует придерживаться. Сон с двадцати двух до шести. Потом физзарядка…
— Чего-о? — спрашиваю. — Чтоб я на старости лет дурака из себя строил? Не будет этого.
— Господин Урт, мой долг — охранять ваше здоровье.
— Плевать мне на твой долг. Я никому не позволю командовать в моем доме. Тащи-ка мне завтрак в постель. Кофе, яичницу с беконом, гренки…
— Сию минуту.
И появляется Этажерка с подносом. Гляжу — тысяча чертей! — там овсянка и кефир.
— Это еще что? — говорю. — Я же сказал, яичницу и кофе.
— Ваш процент холестерина и ваше давление исключают подобные блюда.
Тут я обложил Жестянку на чем свет стоит.
— Господин Урт, эти слова мне непонятны, — отвечает она чопорно. — Меня зовут Кью-325. Можно просто — Кью.
— Так, распротак и разэтак, — говорю я. И ка-ак наподдал ногой поднос! Этажерка выкатилась, зато вползла большущая никелированная Черепаха и все осколки мигом убрала. Не успела она слизать кашу со стенки, Этажерка опять приперлась со своим подносом. Гляжу — овсянка!
— Господин Урт, ничего другого вам на завтрак нельзя, — говорит Жестянка. — Приятного аппетита.
Вот влип, думаю. Пришлось съесть. Представьте, без соли.
— Хоть бы посолила, скотина, — говорю.
— Напоминаю, что меня зовут Кью-325. Ваша суточная потребность в хлористом натрии вчетверо меньше того, что вы привыкли употреблять. Кстати, именно поэтому ваша левая почка серьезно поражена.
— Ладно, — говорю. — Поди к черту.
— Извините, не понимаю.
— Отцепись.
— Не понимаю.
— Заткнись, отвяжись, сгинь!
— Кажется, понимаю.
Встал я, пошел в ванную. Двери перед носом распахиваются сами собой. Чудеса, да и только.
Помылся-побрился, сел в кресло и говорю:
— Газету мне и сигару. Живо.
Притащилась Этажерка с газетой.
— Вам категорически запрещается курить, — сообщает Жестянка.
— Еще чего, — говорю. Встал и сам пошел к камину, где у меня лежит коробка с «Ла Корона». Да только Этажерка ухватила сигары у меня из-под носа и кинула на ковер. А Черепаха мигом подлетела и запихнула коробку в пасть.
Ох, как я взбеленился. В Черепаху запустил каминными щипцами. А ей хоть бы что. Этажерка подобрала щипцы и в угол поставила.
— Не волнуйтесь, господин Урт, — продолжает паскудная Жестянка. — У вас и без того давление сто на двести. Вы присядьте, посмотрите телевизор.
Включила она мне телевизор. Сижу, подыхаю от злости и слушаю душеспасительную передачу. Какая-то постная рожа в очках агитирует вступать в Добровольную Ассоциацию по Борьбе с Неумеренным Потреблением Пива. Слушал я, слушал, и до того мне вдруг захотелось холодного пивка, что никакого терпежу нет.
Моментально эта стерва выключила телевизор.
— О пиве не может быть и речи. И вообще вам нельзя ни грамма алкоголя. Ваша печень в таком запущенном со стоянии…
Тут я выложил ей все, что думаю о ней и о фирме «Харальд и K°». А Жестянка талдычит свое, мол, я не понимаю вас, господин Урт, и точка. Сами знаете, какой интерес выражаться, если тебя оценить некому.
Ладно. Успокоился я чуток и решил наведаться в Бельвилль. Думаю, не попрется же эта гувернантка за мной в заведение.
— Господин Урт, — насторожилась Жестянка. — Вы хотите ехать в Бельвилль?