Чтение онлайн

Я окинул троицу взглядом.

Ну да, именно убийством. Вряд ли эти ребята намереваются меня лишь слегка поколотить. Для настоящих "идейных" это - слишком мелко. Не о чем будет потом рассказать таким же, как они, подонкам, нечем будет хвастать. Подумаешь, слегка поломали скафандр одного из подлых жителей этого проклятого, отнимающего работу у хороших парней мира киберов? Вот уничтожить, отправить на свалку подлую буратину - это да, это подвиг. Тут есть чем похвастать, есть чем гордиться.

И все-таки, прежде чем действовать, я должен был окончательно убедиться, что меня собираются уничтожить.

Ну же, говоруны... я вас слушаю.

А они продолжали разговаривать как ни в чем не бывало. И было это, скорее всего, потому, что я стоял неподвижно, не произнося ни слова. Как и положено смирившемуся со своей участью, понимающему, что она неизбежна.

– И куда мы его денем?
– спросил Длинный.
– Бросим тут, как в прошлый раз?

– Не думаю, - промолвил Хитрый.
– Если честно, то бросать его здесь мне бы не хотелось. Слишком близко от нашего кафе. Его, конечно, найдут мусорщики и начнут всех трясти. Нет, тут его оставлять не хотелось бы.

– Может, тогда уведем его подальше?
– спросил толстый.

– А он пойдет?
– поинтересовался Длинный.

– Вряд ли... Однако, тащить его пару кварталов, да еще под дождем... Толстый поежился.

– Эй ты, буратина, - сказал Хитрый.
– Видишь эту штуку?

Он показывал мне иск-стоппер.

– Вижу, - сказал я.
– Что дальше?

– Если не будешь нам подчиняться, то я тебя ей ткну, и ты навеки превратишься в статую. Потом мы тебя убьем.

– А если я подчинюсь?
– спросил я.

– О, он еще торгуется?
– удивился Толстый.
– Ну и наглец. С каких это пор буратины смеют разговаривать таким тоном с настоящими людьми?

Я подумал, что мог бы возразить насчет определения "настоящих людей", но не стал это делать. Мне сейчас было нужно, чтобы хоть один из этой троицы совершенно недвусмысленно дал понять, что они собираются меня убить. Тогда у меня будут развязаны руки.

– Погоди, не мешай, - промолвил Хитрый.- Так вот, что я хотел тебе сказать... ты меня слушаешь?

Я кивнул.

Хотелось курить. Вот только, сигарет в карманах этого искусственного тела не было. Я еще раз пошарил в его памяти, но не обнаружил там никаких воспоминаний о курении.

Скверно.

– Эту штука, - сказал Хитрый.
– Называется иск-стоппер. Я могу с ее помощью доставить тебе массу неприятностей. Если ты нам подчинишься, то мы тебя обработаем достаточно быстро, без лишних мучений. Нам ведь главное сделать дело, и не очень важно, каким именно образом. Если же ты будешь артачиться, то мы можем разозлиться, и тогда...

И вот тут я разозлился. Наверное, идущие на расстрел в фашистских лагерях думали примерно так же. Если не сопротивляться, то умрешь быстро и без мучений. Если же начнешь упираться... И их палачи наверняка говорили то же самое: "Нам главное - сделать дело, и если нас не злить, то все получится очень быстро и нестрашно". Главное - подчиниться.

– Значит, - сказал я.
– Если я даже подчинюсь, то вы меня все равно убьете?

– Нельзя убить того, кто никогда не жил, - стал втолковывать мне Хитрый.
– Ты никогда не был живым и им не будешь. Ты - всего лишь неодушевленная программа, и сделать так, чтобы ты перестала существовать не грех.

– Да что ты ему проповеди читаешь?
– взъярился Толстый.
– Вот еще, разговаривать со всяким... Короче, буратина, ты меня слышишь? Если ты сейчас не станешь выполнять все, что мы тебе прикажем, будешь убит.

– А если подчинюсь?
– спросил я, - вы меня тоже убьете?

– Да!
– взревел Толстый.
– Мы тебя убьем. Я тебя убью! Своими руками.

Ну, вот только это мне и было нужно.

Я быстро шагнул к Хитрому и вцепившись в иск-стоппер, рванул его на себя. Мне повезло дважды. Я умудрился не коснуться его серебряной головки, и, кроме того, Хитрый от неожиданности выпустил свое оружие из рук.

Ну, теперь все просто.

Я переломил иск-стопер о колено и швырнул его обломки в ближайшую лужу. В ней полыхнуло розовым, нестерпимо ярким огнем, забулькала мгновенно вскипевшая вода.

– Ты что сделал?
– взвыл Хитрый, отступая на пару шагов назад.
– Меня же за эту палочку у нас в штабе... Мне же за нее во всю жизнь не расплатиться.

Я пожал плечами.

Ну, это уже не моя забота. Любишь кататься, люби и саночки возить.

– Да меня же теперь выгонят из ярых защитников патриотизма! надрывался Хитрый.

Я повернулся к ним спиной и пошел прочь.

Мне не хотелось к ним даже прикасаться. Мне казалось, что если я это сделаю, то словно бы чем-то замараюсь.

Все-таки они были самые настоящие кретины. Только дурак, может попытаться напасть на кого-то находящегося в искусственном теле. Тем более, в таком, как у меня.

Я услышал как Толстый зашлепал по лужам, и повернулся как раз вовремя, чтобы отвесить ему оплеуху, от которой тот рухнул, слово подкошенный. Обрезок железной трубы, который он раньше прятал под плащом, а теперь вытащил, чтобы садануть меня им сзади по голове, отлетел в сторону. Длинный и Хитрый, намеревавшиеся было последовать примеру своего дружка и успевшие уже сделать ко мне по шагу, остановились так резко, словно натолкнулись на невидимую стену.

– Брысь!
– крикнув это, я топнул ногой, и они бросились наутек.

Вот и все сражение с защитниками патриотизма.

Я проверил пульс у Толстого и убедился, что тот в полном порядке. Отлежится, придет в себя и уйдет. Единственное, что ему сейчас грозит, это промокнуть и простудиться. Но тут уж не мое дело. Переодевать его в сухую одежду и отпаивать горячим молоком я не собираюсь. И вообще, после их недвусмысленного заявления, что они собираются меня убить, я запросто мог бы его прикончить.