Чтение онлайн

— На Янку глаз положил?! Я видела, как ты её лапал! Кобель!

Марина пьяна, никогда не видел её такой. Отталкиваю её в сторону.

— Яйца отрежу! — кричит она мне в след.

Мне хочется проветриться. Алкогольный шум в голове уже не веселит, а раздражает. Какого хрена я сюда приперся? Да еще попал в разборки этих тупых сучек.

В гардеробе подают мне куртку, охранник провожает к двери. Она ведет в переулок.

— Вы покурить?

— Подышать свежим воздухом..

— Все равно сюда, — смеется он.

На улице я понимаю его смех. Свежего воздуха тут не найти. Стайки курильщиков оккупировали крыльцо, и чтобы вдохнуть немного кислорода приходится отойти подальше.

Холод прогоняет из головы алкогольную дурь. Идет снег, совсем мелкий. Крохотные снежинки кусают лицо мимолетными вспышками холода. Снег скрывает звуки. За несколько шагов от крыльца уже тихо. Совсем рядом разговоры и смех, а тут тишина.

И в этой тишине я отчетливо слышу как хлопает дверь автомобиля, а потом женщина кричит.

— Отпусти! Я не поеду! Отпусти меня, урод!

Если б я оставался у крыльца, ничего бы не слышал. Я и сейчас могу сделать вид, что не слышу. Это не моё дело, я отдыхаю в клубе, вот сейчас вдохну мороза еще раз, впущу холод в легкие, и вернусь обратно. Помирюсь с Мариной, отвезу её домой, трахну её и лягу спать. Или не помирюсь и трахну Яну… или Аллу… или кого-то еще из этих ярких и красивых девчонок. Но только не пойду сейчас к углу и не буду смотреть на то, что там происходит.

— Отпусти меня, мне больно! Отпусти пожалуйста!

Большая темная машина. Внедорожник, марку я не вижу, задняя дверь открыта. Мужчина тянет женщину за запястье, она упирается. С водительского места выскакивает еще один, толкает сзади. Они уже рядом с автомобилем, из салона на них падает свет, и я вижу ярко-красное платье.

Четыре шага и я рядом. Мужики какие-то одинаковые, в черных куртках и темных брюках. "Как униформа", мелькает мысль. Хватаю за воротник того, кто подталкивает женщину сзади. Он не готов к этому, легко поддается и теряет равновесие. Тут же толкаю вперед и бью его головой о машину. Он падает на четвереньки и ползет в сторону. Минус один.

Второй оборачивается ко мне, смотрит на меня в упор, пытается понять, откуда я взялся. Бью его резко, лбом в переносицу. Отец рассказывал, что он лбом кирпичи ломал. Лобная кость вообще крепкая штука, особенно если знать, как бить. У этого нос всмятку, он оседает вниз мешком. Дурацкая мысль, если заявят, костяшки не сбиты. Вряд ли это поможет, но иногда сначала делаешь, потом думаешь.

— Пойдем, — подхватываю женщину за талию, но её ноги подкашиваются.

Машинально подхватываю её на руки и несу, прямо как в романтическом кино. За углом светло, мне навстречу кидаются охранники.

— Женщине плохо, — кричу им. — есть успокоительное?!

Ни к чему раздувать сейчас историю о драке. В этом случае могут вызвать полицию, а нам ни чему огласка. Вряд ли эти идиоты сюда сунутся.

— Мне уже лучше, спасибо, — говорит она, — я могу сама.

Услышав голос окончательно понимаю, что это Скуратова. Выглядит она плачевно, волосы растрепаны, в глазах слезы, бретелька платья разорвана оно сползает, его приходится придерживать рукой, но все равно виден край кружевного нижнего белья.

Отпускаю её, и она встает на ноги. Снимаю с себя куртку и накидываю ей на плечи. Люди расступаются, охранник несет стакан воды и какие-то таблетки.

Она оборачивается и словно только в этот момент узнает меня.

— Андрей?! Это ты?! Боже мой, как стыдно… — она опускает голову, прячет глаза, словно вот-вот расплачется.

— Вот, выпейте, — протягиваю таблетку, не сразу вспоминая её имя, — Ирина Владимировна, всё хорошо, Вы в безопасности. Пойдемте внутрь, замерзните.

— Нет, Андрей… — она прижимается вдруг ко мне, и я чувствую, что её колотит дрожь, — увези меня отсюда… пожалуйста, увези… ты же на машине?!

— А как же Ваша одежда?

На Скуратовой только платье и туфли, и моя куртка сверху. Понятно, что сюда она прибыла не в таком виде.

— Не важно, потом, — машет она, — умоляют тебя, увези… мне надо домой…

Кажется она близка к истерике. Дальше у входа стоят в рядок таксисты. Машу рукой одному, он подъезжает. Бурчит что-то про официальный вызов и приложение, но получив купюру в сто евро улыбается и сам выскакивает, чтобы открыть перед нами дверь.

Сажаю её в машину. Она так умоляюще смотрит на меня, что сажусь вместе с ней, рядом, на заднее сидение.

— Переулок Садовый, два-бэ, — говорит она таксисту.

На ней все еще моя куртка, в кармане начинает вибрировать телефон. Она сначала вздрагивает, потом находит его во внутреннем кармане и отдает мне. "Марина" — высвечивается на экране. Потеряла меня, и сейчас мечется в ревнивых сомнениях. Говорить с пьяной и неадекватной Мариной не хочется, и я отключаю звук и кладу телефон в карман.

— Я испортила вам вечер? — спрашивает Скуратова.

Голос у нее низкий, чуть хрипловатый, из тех, что пробирают до самого нутра. Кажется, что даже самые обычные слова сказанные таким голосом имеют пошловатый оттенок.

— Ничего страшного, — вру ей, — я уже собирался уходить, Ирина Владимировна.

Даже на заднем сидении побитого жизнью "Соляриса", она сидит словно в лимузине.

— Ирина… просто Ирина, — говорит она, — Я понимаю, что кажусь тебе намного старше, но после такого "выкать" просто глупо… Я тебе так благодарна…

На глазах у нее снова появляются слезы, и она ловит пальцами мою ладонь. Сейчас она совсем не выглядит на свой возраст, хотя я понятия не имею, сколько ей лет. Наверное, не моложе моей мамы, но это я могу судить только по возрасту мужчин, возглавляющих МосТех. Они принимают её за ровню, значит она тоже давно в проекте.