Чтение онлайн

Эри, его прежняя подружка, высокая, крупная в кости, красивая русоволосая женщина, которая изобретала фасоны туфель, всегда казавшиеся мне похожими на корнуоллские пироги, ушла от Джейка к человеку, который работал в нефтяной компании и по полгода отсутствовал.

– А как у тебя?

– Что?

– Какие взрослые проблемы у тебя?

Я встала и потянула его, чтобы он тоже встал.

– Давай подумаем. Работа, которая сводит меня с ума. Боязнь мух, муравьев и всяких ползающих гадов. Неважное кровообращение. Ну, пойдем же, я замерзаю.

Мы и в самом деле поели лепешек, которые были просто жуткими – масло сочилось отовсюду и пачкало все вокруг. Потом сходили в кино на ранний вечерний сеанс – там в конце был такой печальный эпизод, что я даже всплакнула. Впервые мы не пошли вместе со всеми ни в «Вайн», ни в индийский ресторан, а просто вдвоем отправились в недорогой итальянский ресторанчик возле дома и поели спагетти с моллюсками, которые запили плохим красным вином. Джейк пребывал в ностальгическом настроении. Он еще немного поговорил об Эри, о женщинах, которые были до нее, затем мы вновь прокрутили тему о-том-как-мы-впер-вые-встретились – тему, которая считается лучшей у всех счастливых парочек. Никто из нас не мог вспомнить, когда мы впервые положили глаз друг на друга.

– Говорят, что первые несколько секунд знакомства являются самыми важными, – сказал он.

Я вспомнила Адама, как он смотрел на меня через дорогу, его голубые глаза обнимали меня. Сказала:

– Пойдем домой, – и резко поднялась из-за стола.

– А кофе не будешь?

– Дома можем приготовить.

Он воспринял это как любовный призыв, и в определенной мере так оно и было. Я хотела где-нибудь спрятаться – а где это лучше сделать, как не в постели, в его объятиях, в темноте, с закрытыми глазами, без всяких вопросов, без объяснений? Мы так хорошо изучили тела друг друга, что любовь казалась безымянной: просто обнаженная плоть к обнаженной плоти.

– Что, черт возьми, это такое? – сказал он после, когда мы, потные, лежали в кровати. Он держал в руках том «На вершине мира». Прошлой ночью, когда он еще был в Эдинбурге, я засунула книгу под подушку.

– Это? – Я старалась, чтобы мой голос звучал как обычно. – Кто-то на работе дал мне почитать. Сказали, прекрасно написанная книга.

Джейк пошелестел страницами. Я затаила дыхание. Вот. Фотографии. Он смотрел на фотографию Адама.

– Я и не предполагал, что тебе такое нравится.

– Да в общем-то нет, я, видимо, не буду ее читать.

– Нужно быть сумасшедшим, чтобы лазить по горам, – сказал Джейк. – Помнишь, сколько этих людей погибло в прошлом году в Гималаях?

– М-м-м.

– И все, чтобы постоять на вершине, а потом снова спускаться.

Я ничего не ответила.

На следующее утро выпал снег, но не так много, чтобы идти кататься с горы. Мы включили обогреватели, почитали воскресные газеты и выпили по нескольку чашек кофе. Я выучила, как попросить двухкомнатный номер по-французски, и научилась произносить «Janvier est le premier mois de l'annee» [5] и «fevrier est le deuxieme mois», [6] потом покопалась в накопившихся у меня технических журналах, а Джейк продолжал читать книгу об альпинистах. Он одолел уже почти половину.

– Знаешь, тебе следует ее прочесть.

– Я собираюсь пробежаться по магазинам, купить чего-нибудь к ленчу. Хочешь спагетти?

– Мы вчера ели макароны. Давай сделаем настоящее жаркое. Я приготовлю, а ты помоешь посуду.

– Но ты никогда не занимался готовкой, – запротестовала я.

– Я меняюсь.

После ленча к нам заглянули Клайв и Гэйл. Они явно провели все утро в постели. Они просто светились, как всегда бывает после секса, и время от времени улыбались друг другу, словно знали что-то такое, чего нам знать было не дано. Они сказали, что собираются в кегельбан, и спросили, не пойдем ли мы тоже и не стоит ли пригласить Полин и Тома.

Таким образом, я провела день, катая тяжелые шары в сторону кегель и каждый раз промахиваясь. Все посмеялись вдоволь: Клайв и Гэйл – так как знали, что, как только это закончится, они отправятся прямо в кровать, Полин – потому, что планировала завести ребенка и не могла поверить, насколько изменилась ее жизнь, Том и Джейк – оттого, что были хорошими людьми, и было проще посмеяться со всеми, чем не смеяться вообще. И я смеялась, так как все от меня этого ожидали. У меня болела грудь. Ныло горло. От гулкого, ярко освещенного зала кружилась голова. Я смеялась до тех пор, пока на глазах не выступили слезы.

– Элис, – сказал Джейк именно в тот момент, когда я произнесла: «Джейк».

– Прости, говори ты, – сказала я.

– Нет, сначала ты.

Мы сидели на диване с кружками чая в руках в нескольких дюймах друг от друга. На улице было темно, шторы задернуты. Было очень тихо, так бывает, когда идет снег, который заглушает все звуки. На нем был старый пятнистый джемпер и выцветшие джинсы, ноги босые. Волосы взъерошены. Он очень внимательно смотрел на меня. Мне он нравился таким. Я набрала полную грудь воздуха.

– Я больше так не могу, Джейк.

Сначала выражение его лица не изменилось. Я заставила себя продолжать, глядя ему прямо в глаза, добрые карие глаза.

– Что?

Я взяла его ладонь, она безвольно покоилась у меня в руке.

– Я должна уйти от тебя.

Как я смогла это выговорить? Каждое слово было тяжелым, как кирпич. У Джейка стало такое лицо, словно я отвесила ему пощечину, ошеломленное и страдающее. Мне хотелось взять свои слова обратно, вернуться туда, где мы были мгновение назад, сидя на диване со своим чаем. Он ничего не сказал.

– Я встретила другого человека. Все это так… – Я замолчала.

– Что ты имеешь в виду? – Он смотрел на меня, словно через густую пелену тумана. – Что значит уйти? Ты хочешь сказать, что больше не хочешь быть со мной?

– Да.

Усилие, которое потребовалось, чтобы произнести это слово, было неимоверным. Я в изнеможении замолкла. Немо смотрела на него, все еще держа его руку, которая казалась безжизненной. Я не знала, как с ней быть.

– Кто он? – Его голос слегка дрогнул. Он прокашлялся. – Прости. Кого ты встретила?