Чтение онлайн

Дворец большой. По-варварски красив - вокруг все позолочено, стены увешаны шкурами и всяческим оружием, а на полах наши ковры, а печи в изразцах. Печи везде, по две, а то и по три в каждой комнате. И это правильно, ведь здесь зимой очень холодно и ежегодно выпадает снег. Зимой, чтобы согреться, варвары много едят и пьют горячий мед.

Когда я вошел в пиршественную залу, там было очень много посторонних. И был там сладкий дух! И дух мясной. Это пока я рыл...

Но все они быстро ушли, остались лишь легаты да прислуга. Я сел к столу и приказал, чтоб удалилась и прислуга.

А когда мы остались втроем...

Первый легат стоял возле очага, грел руки над огнем и время от времени поглядывал на меня. Второй легат сидел с краю стола, смотрел перед собой...

Вы, я думаю, уже заметили, что я еще ни разу не назвал их по именам. И ведь не назову! Ибо у них у обоих есть дети, а будут и внуки и правнуки, и были у них и почтенные предки. Зачем же всех срамить? А посему...

Не назову я их по именам. Пусть они так и далее будут просто первый и просто второй. Итак...

Я, помолчав, сказал:

– Итак, первая часть нашего предприятия закончилась успешно - мы в Ярлграде. Теперь... Они должны нам присягнуть, оплатить нам расходы на экспедицию и, в знак дальнейшего своего расположения к Державе, выдать заложников.

На что второй легат, не поднимая головы, сказал:

– Одного заложника мы уже получили.

– Да, - согласился я, - Ровск выдал нам заложника. А то, что с ним потом произошло, это моя вина. Я должен был разоружить его. Но также должен и отметить, что ни при каких, я повторяю, ни при каких обстоятельствах атакующие колонны не должны приходить в замешательство. Так что если бы вверенные тебе силы продолжили начатую атаку, то наши потери были бы неизмеримо меньшими. Но я молчу! Так помолчи и ты.

Второй легат на это только усмехнулся, но, правда, спорить не решился. Зато заговорил первый легат. Он сказал так:

– Да, и действительно, сейчас не время вспоминать взаимные ошибки. Ведь главное мы сделали: разбили варваров, взяли Ерлполь. Теперь нужно решать, что делать дальше. И вот что мне подумалось: мы уже и без того достаточно покрыли себя славой, и устрашили варваров, и наказали их. А заниматься тем, чтобы приводить их в подданство, вышибать из них контрибуцию и требовать заложников - это значит обречь себя на многочисленные и малоэффективные рейды в малознакомой лесистой стране, что приведет к значительным потерям с нашей стороны. А пользы от всего этого не будет никакой, потому что варвар, сегодня схваченный и присягнувший нам в верности, уже назавтра будет готов при первой же возможности ударить нам в спину. И то же самое заложники. На примере Гурволода мы уже один раз убедились, как мало здешние правители ценят жизнь своих ближайших родственников. А что касается взыскания с них контрибуции... то, я думаю, большего, чем мы сможем взять в местном соборном храме, нам в этой стране не найти. И это - мое мнение.

Я, помолчав, сказал:

– Итак, если я правильно понял, ты предлагаешь разграбить здешнее капище и отправляться обратно, в Державу.

– Да, отправляться, и немедленно! Ибо очень скоро здесь начнутся холода, выпадет глубокий снег, и тогда на обратном пути мы получим множество всяких неприятностей.

– А сколько мы получим их, разграбив здешний храм?

– "Разграбить" - это слово не мое, - сказал первый легат.
– Я предлагаю конфисковать все имеющиеся в Ерлполе ценности в счет погашения тех расходов, которые понесла Держава на организацию нашей экспедиции, ибо наша цель - это благополучие и процветание Державы.

Он замолчал. И я молчал. Потом спросил:

– Весь город пуст?

– Весь, - подтвердил первый легат.
– Только в соборном храме как будто бы кто-то скрывается. За храмом ведется пристальное наблюдение.

– А кто-нибудь входил в него?

– Нет-нет!
– сказал первый легат и даже покраснел.
– Я не велел! Да и они...

– Что?

– Н-ничего. Но мало ли! Никто не хочет рисковать. Ведь, говорят...

– Х-ха!
– засмеялся я.
– Войти, и то не можете. А собирались грабить.

– Не грабить, а конфисковать, - опять сказал первый легат.
– И днем, при свете, а не ночью. И все по весу и по описи...

– Ну, ладно!
– сказал я.
– Довольно. Кто у храма?

– Моя четвертая ударная манипула. Все они как один...

Я встал, сказал:

– Так. Хорошо! И пусть стоят, не лезут. А остальным из лагеря не выходить. А я хотел бы отдохнуть. Где ярлы спят?

– На верхнем этаже, - сказал второй легат.
– Там все уже проверено. Нет никого. Но я бы не ходил туда. Я прежде обсушился бы, поел. И здесь бы лег.

Я осмотрелся. По углам солома. Они там спят после пиров. Но прежде, говорят, снимают кольчатые панцири и сражаются боевыми мечами. А после посыпают пол песком, чтоб не скользить в лужах крови.

А я ж действительно промок. И голоден! И спать хочу, очень устал. А ярлы, капище...

Гликериус рассказывал: Хрт ночью спит, а Макья бодрствует, сидит у ткацкого станка и ткет холстину. А на холстине - целый мир; там можно увидать все земли, все селения, все хижины... и даже самого себя - и рассмотреть, что ждет тебя в будущем. И вот они, ярлградцы, ночью приходят к ней, приносят щедрые дары, и пока Макья принимает те дары, они украдкой смотрят на холстину, ищут на ней себя и узнают свою дальнейшую судьбу...

Бред! Суеверие! Все, что случается, подвластно не холстине и не Макье, а Всевышнему. Так что четвертая ударная манипула...

А я? Я голоден. И плащ мой мокр. Я снял его. И сел. Второй легат подал мне есть и пить. Я ел и пил. Гликериус рассказывал: Хрт в один раз съедал быка и запивал бочонком сурьи. А сурья - это забродивший мед, настоянный на тридцати целебных травах.

Пока я ел, высох мой плащ. И мне уже было постелено в углу. И подали другую, сменную одежду. Я лег, сказал:

– По пустякам не беспокоить.

Закрыл глаза и сразу же заснул.

Во сне я видел варварскую женщину. Она была красива, молода. Мы с ней сидели у костра. Я ей рассказывал о всяких пустяках: о том, что носят в Наиполе, что едят, как развлекаются, и что такое ипподром, театр. Женщина слушала меня очень внимательно, а я, хоть и говорил о хорошо известных мне вещах, но почему-то сильно волновался. Горел костер. Вокруг был густой здешний лес. На мне были богатые варварские одежды, у моего пояса был варварский меч. И даже имя у меня было варварское! Я точно это знаю, ибо эта красивая женщина обращалась ко мне: "Барраслав!" А саму ее звали...