Чтение онлайн

— И что же может быть хуже гороха? Шпинат?

— Нет. Миссис Райдер хочет, чтобы я плакал. Из-за домашнего задания. Можете в это поверить?

Хоуп отняла трубку от уха и посмотрела на нее. Она правильно расслышала?

— На самом деле нет. Не могу. С какой стати?

— Она считает, что я не плачу, потому что расту без матери.

— А тебе разве не хочется иметь мать? Временами?

— Нет, если она будет похожа на миссис Райдер.

— Понимаю. Но у миссис Райдер наверняка есть и хорошие качества.

— Нету. Она зачесывает волосы так, что ее голова похожа на огромный улей. — Мальчик сказал эти слова с явным отвращением, но за этим стояло что-то большее.

— А еще? — подтолкнула его Хоуп.

— Еще она всегда говорит, чтобы я жевал с закрытым ртом, не дает пачкаться и заправляет мне рубашку. Она считает, что я слишком грубо играю с Холтом и должен сидеть тихо, пока он занимается на фортепьяно. А еще она говорит папе то, что мне не нравится.

Хоуп стала рисовать круги на запотевшей стенке своего стакана.

— Ты уже упоминал об этом. Но не сказал, что именно она говорит твоему папе.

— Много всякого. И постоянно придумывает, что со мной что-то не так, — пожаловался мальчик.

Хоуп была заинтригована. Что может быть не так с этим милым и располагающим к себе мальчиком?

— На что она жалуется больше всего?

— На этой неделе?

— Да.

— Она говорит, что я не умею выражать свои эмоции.

— Отсюда и разговоры о плаче, да? — спросила Хоуп.

— Наверное.

— Хм… дай подумать. — Хоуп вытерла влажные пальцы салфеткой. — Далтон, сколько тебе лет?

— Десять.

Десять лет. Как Отем. Хоуп ощутила мучительную тоску в сердце, но постаралась не обращать внимания на боль.

— Я бы сказала, что ты уже достаточно взрослый.

— Для чего?

— Видишь ли, люди испытывают не только печаль, — ответила Хоуп. — Еще есть радость, гнев, разочарование и многие другие эмоции. Может, тебе стоит говорить, что именно ты испытываешь? Так ты покажешь, что можешь об этом разговаривать, и миссис Райдер уже будет обращаться к тебе самому, а не к твоему отцу.

— Правда? — спросил Далтон. — Я могу так сделать? И меня не будут ругать?

Хоуп подумала, каким строгим иногда может быть Паркер, и понадеялась, что не вводит его сына в заблуждение.

— Если ты будешь правильно себя вести, то нет. Если ты будешь к ней уважительно относиться, я думаю, она поймет, что ты гораздо способнее, чем ей кажется. — Уголком глаза Хоуп заметила, что Паркер пробирается между столиками, и поторопилась закончить разговор: — Ты мне кажешься очень умненьким. Ты ведь знаешь, как вести себя уважительно, правда?

— Знаю, — сказал мальчик.

— Отлично. Тогда попробуй.

— Ладно. Я поговорю с ней. — Далтон заколебался. — Как, вы сказали, вас зовут?

— Хоуп.

— Хоуп, хотите, я позвоню вам и расскажу, что у меня получилось?

— Если хочешь, позвони.

— А какой у вас номер?

Хоуп медленно продиктовала номер, улыбаясь его серьезности.

— Спасибо, — сказал Далтон, в его голосе звучало облегчение.

В этот момент к столику подошел Паркер и хмуро посмотрел на Хоуп:

— Кто звонит?

— Твой сын. Это твой папа, — сказала Хоуп в телефон и передала его Паркеру. — По-моему, он прелесть, — добавила она. — Ты можешь им гордиться.

Но Паркер почти не отреагировал на похвалу. Пробормотав краткое «спасибо», он отвернулся и заговорил с сыном.

— Кто, Хоуп? Нет, ты, наверное, не сможешь ее увидеть, — услышала она его слова. На мгновение Паркер замолчал, а потом еще сильнее понизил голос. Но Хоуп смогла разобрать его следующие слова: — Меня это не волнует, она просто моя коллега. Нет никаких причин вам встречаться, понятно? Я сказал — нет, и точка.

Паркер посмотрел на Хоуп так, словно боялся, что она может подслушать, и она вдруг обрадовалась, что не ответила на его недавние прикосновения. Ей нужно научиться чувствовать и перестать жить словно в полусвете. Но для этого надо сначала найти человека, для которого она что-то значит. Паркер Рейнольдс однозначно к таким не относился.

Взяв сумочку, она вышла из ресторана, чтобы дать ему столь желаемого личного пространства. Она без него обойдется. Может, десять лет назад он и был ей другом, но сейчас определенно нет.

Они возвращались в Инчантмент под жужжание автомобильного обогревателя. Кроме того, Паркер включил радио, надеясь избежать разговора. Но оказалось, что волноваться ему не о чем. С того момента, как они покинули ресторан и сели в машину, Хоуп сидела скрестив руки и уставившись прямо перед собой. Она смотрела на дорогу и явно не собиралась открывать рот.

Паркер неловко поерзал, чувствуя себя по-идиотски из-за разговора с Далтоном. Его потрясло, как Хоуп болтала с его сыном, словно они давние знакомые, и он отреагировал слишком сильно. Теперь они оба злились на него, и Паркер знал, что заслужил это.

— Тебе не жарко? — спросил он, прерывая молчание самой нейтральной темой, какую смог придумать.

— Нормально, — с напряжением ответила Хоуп.

— Тебя дома ждет Фейт?

— Нет. — Она отвернулась от него и стала накручивать волосы на палец. — Я попросила ее на ночь остаться у Джины.

— Ты не хочешь, чтобы она сидела одна дома? Даже несколько часов?

Хоуп не ответила.

— Но у тебя ведь нет причин думать, что Эрвин знает, где вы находитесь, верно?

Она посмотрела на него, ее глаза сузились, и Паркер понял, что проговорился. Забыл притвориться, будто не знает, что источник всех бед Хоуп — что сейчас, что десять лет назад — один и тот же человек.