Убить Беллу
Шрифт:
– Э-э, что здесь происходит? – выплевывая сигару, озадаченно спросил он. – Лексей, с Костиком у нас что? Он что, рожает?
– Что-то вроде того, – исподлобья глядя на Ларису, зло сквозь зубы процедил качок, которого назвали Лексеем.
«Бюргер» же смотрел на нее весело и с нескрываемым интересом.
– А это что за милая девушка?
– Ничего себе милая! – буркнул Лексей. – Это ж она Костика заделала! Каратистка чертова!
– Да ну! Быть такого не может!
– Ты, Лексей, слушай своего шефа. – Лариса насмешливо посмотрела на качка. Она уже поняла, кто в этом доме хозяин и как с кем себя вести. – Кто сказал тебе, что я каратистка? Я просто ногу выставила. А Костик твой налетел...
– Ты еще поговори! – зло рыкнул на нее Костик.
Нужно было видеть, сколько ненависти было в его глазах.
– Слышь, ты на девчонку бочку не кати! – одернул его босс. – Отхватил трендюлей, теперь молчи и сопи в две дырки... Или нет, скажи, из-за чего на девчонку наехал?
– Да не наезжал я, – страдальчески поморщился бедолага. – Я к ней по-хорошему, а она меня петухом назвала...
– Петухом?.. – нахмурился «бюргер». – А ты, Костик, не подумал, что она в чем-то права...
– Да ты чего, Антоныч!
– А ничего! Лично б я ни в жизнь руку на девчонку не поднял. Тем более на такую красивую...
Хозяин дома раздел Ларису догола. Мысленно. А она в ответ отхлестала его по щекам. Жаль, что также мысленно. На деле же она обворожительно улыбалась, как бы принимая его покровительство.
– К такой девушке только с цветами! – пел дифирамбы «бюргер». – А ты, Костик, на нее с кулаками. Прямо какая-то классовая ненависть к женскому полу. Может, ты в самом деле какой-то не такой!
– Да нормально у меня все, – затравленно пробубнил качок.
– Нормально, говоришь? А Лексей как считает? Как ты считаешь, Лексей, кто у нас Костик, сокол или петух?
– Сокол.
– Ну тогда взвейтесь, соколы, орлами и бегом на озеро. Остудиться бы вам не помешало...
Качки не стали прекословить своему шефу и в ритме рок-н-ролла отправились на озеро.
– Я прошу прощения за моих охламонов, – располагающе улыбнулся «бюргер». – Они тут от скуки железо тягают, в смысле качаются. Ну и этими, стероидами балуются... Как бы друг с другом баловаться не начали... Я тебя не утомил?
– Да вроде нет, – вяло пожала плечами Лариса.
– Тогда, может, еще поболтаем?
– Ну вообще-то я не очень спешу.
– Тогда милости прошу ко мне на огонек!
«Бюргера» звали Денисом Антоновичем. Но он просил называть его просто по имени.
В дом они заходить не стали, разместились во дворе. Аккуратно подстриженная трава, палисадник с цветами, бассейн с мраморными берегами, шезлонги, на столике фрукты и вино. Илюша Обломов обзавидовался бы. Да и сама Лариса с удовольствием провела бы здесь денек-другой. Но только в одиночестве. Компания Дениса Антоныча ее не устраивала. И на огонек она заглянула к нему из соображений служебной необходимости.
– Лариса, ну чего ты стоишь? – Хозяин дома великодушно показал на шезлонг. – Устраивайся поудобней. Ты же знаешь, что в одежде правды нет.
– Ты хотел сказать, в ногах?
– Нет, я говорю про одежду. А если точней, про ее отсутствие... Раздевайся и наслаждайся солнечными ваннами.
– Я бы с удовольствием. Но я не взяла с собой купальник.
– Ты думаешь, без него нельзя обойтись?
– Ну, я не знаю... – для видимости замялась Лариса.
– А ты подумай! – смотрел на нее Денис вожделенно.
– Уже подумала.
– И что?
– Ну, можно раздеться. Догола.
– Так в чем же дело?
– В страховке.
– В какой страховке?
– Ну, в медицинской. Вот если у тебя глаза застрахованы, то я тут же разденусь, до самого ничего. А если такой страховки нет, то извиняй, никакого стриптиза не будет. Знаю я вас, мужиков, глаза себе сломаете, а потом я виноватой останусь...
– Да не останешься. Все нормально будет. Да и страховка у меня есть...
– Покажи.
– Да нет у меня здесь полиса. Домой надо ехать.
– А это разве не твой дом?
– Да это не дом, это дача. А живу я в Москве. У меня там квартирка на Ордынке. И полис там.
– Обманываешь ты меня, Денис Антонович. Нет у тебя никакого полиса.
– Ну если честно, то нет. Да он мне и не нужен. Не боись, глаза я себе не сломаю...
– Откуда знаешь? Что, часто на голых женщин смотришь?
– Да бывает. Между прочим, мне уже тридцать восемь лет. А девственность свою я потерял еще на заре своей юности. Знала бы ты, сколько голых женщин я за свою жизнь видел. И не только видел...
– Стыдно, стыдно, Денис Антонович, с девушкой о таких вещах говорить. Лично я с девственностью своей еще не рассталась...
– Ну так в чем же дело? Поможем! – похабно улыбнулся «бюргер».
– Тогда вам точно страховка понадобится. Я, между прочим, глаза одним ударом выбиваю. Не веришь?..
– Слушай, а ты случайно не из ментовки? – подозрительно посмотрел на нее Денис.
– Я?! Из ментовки?! А-а, да, из ментовки. А если точней, то из милиции!
Она говорила об этом с таким видом, будто выдавала желаемое за действительное.
– Майор Званцева, прошу любить и жаловать!
Лариса небрежно откинулась в шезлонге, с чувством превосходства заложила ногу за ногу. Осталось только закурить. Но, увы, сигареты она не переносила.
Какое-то время Денис изучал ее ошеломленным взглядом. Затем пришло понимание того, что ему бессовестно морочат голову.
– Слушай, а ты еще та штучка! – усмехнулся он. – И откуда только такие берутся...
– А у нас в милиции все такие.
Она делала вид, что говорит правду. Он же делал вид, что верит ей.