Чтение онлайн

— Давай-давай-давай, тише… об стену не ударь.

Севостьян смотрел по сторонам, всматриваясь в темноту. Вокруг никого не было, но Синкоша со Старцевым производили такие звуки при поднятии лестницы, которые в полной тишине казались очень громкими.

— Бл…дь, потише, Дима, — потихоньку прошептал Севостьян с озабоченным лицом.

— Да всё уже, — так же тихо ответил Старцев и проверил, крепко ли держится лестница. Она стояла неплотно, и он повернулся к Синкоше.

— Серёга, подержи её на всякий случай.

— На фонарь возьми, — прошептал Синкоша Старцеву, когда тот с пистолетом наготове уже встал на лестницу.

— Через стекло посветишь.

Дима взял фонарь и стал осторожно подниматься по лестнице. Снизу было слышно, как взволнованно он

дышит, делать такое ему ещё никогда не приходилось. Поравнявшись с окном, он глянул вниз. Севостьян, ещё раз посмотрев по сторонам и не увидев ничего настораживающего, махнул ему рукой. Старцев вытянул обе руки вперёд и включил фонарь. Как только луч света выхватил лежащую на койке фигуру, он пять раз подряд выстрелил из пистолета.

Руля одной рукой, Виталий подъезжал к железнодорожной больнице. Долго высидеть дома он не смог. После того как Кирьян привёз известие от жены Ткача о том, что случилось, он сразу подумал, что Ткача приедут добивать. И зная, что в больнице с ним Сашка, сразу сорвался туда. Подъехав и оставив машину возле ворот, он побежал к дырке в заборе. Территория железнодорожной больницы была почти такая же большая, как и центральной городской. Но в отличие от городской, которую Виталий знал всю с детства, затеряться здесь было гораздо проще, особенно не зная расположения корпусов и в темноте. Бегая по многочисленным аллеям в поисках людей, чтобы можно было спросить о местонахождении нужного здания, он услышал какойто шум возле корпуса и, спрятавшись за кустами, пытался пробраться поближе и прислушаться.

— Вот отсюда стреляли. Вон дырки в стекле, — показывал кто-то вдалеке, светя фонариком на окна второго этажа.

— А патроны надо собирать? Или эти, как их?— спросил чей-то взволнованный женский голос.

— Гильзы, что ли? — переспросил мужчина. — Не трогай тут ничё. Щас милиция приедет, они разберутся.

Услышав эти слова, Виталий сильно заволновался,

подумав, что произошло именно то, чего он и опасался. Он сразу вышел из-за укрытия и пошёл к тем людям, которые суетились под окнами. Сбоку из-за угла вышло ещё несколько человек в белых халатах, и быстрым шагом пошли в том же направлении. Направив на них свет фонаря из под окон, какойто мужик громко спросил:

— Вызвали, Татьяна?

— Да-да, вызвали, — ответила ещё более взволнованная женщина из той группы врачей, что шли впереди Виталия. — Сейчас приедут. Не трогайте тут ничего.

— Да я уже сказал, — послышался оттуда ответ.

Быстро догнав эту группу, Виталий спросил одного из мужчин в халате, идущего последним:

— Здесь Ткаченко лежит, его прооперировали. Это не его сейчас стреляли?

— Наверно, его. А вы кто? — спросил врач, остановившись и подозрительно оглядывая его.

— Я друг его, — сразу дрогнувшим голосом ответил Виталий, и ещё более взволнованно спросил:

— Тут дочка с ним была, мать её сказала. Где она?

— А вы кто, простите? — врач оглянулся на приближающихся с другой стороны милиционеров и, осмелев,

с ещё более подозрительным видом спросил: — Как вы сюда прошли?

Оглянувшись на ментов, Виталий сильно ударил врача в челюсть здоровой рукой и схватил за шею сзади, этой же рукой зажимая рот. Посмотрев на остальных врачей, которые уже ушли вперёд, он быстро оттащил доктора в кусты и спросил жёстко, положив на землю:

— Гда она? Где его дочка? Она жива? Говори, пока я тебя не убил здесь.

— Ж-жива-жива, — заикаясь, произнёс доктор со страхом в глазах. — Это она ж его и увезла, перед тем как стреляли.

Виталий, державший его почти за горло, от радости сразу убрал руку и неожиданно изменившимся голосом удивлённо спросил:

— Так, а кого стреляли тогда?

— Его ж, наверное, — всё ещё трясясь ответил врач,— только его не было уже. Медсестру чуть не убили, в его палате отдохнуть хотела.

Виталий смотрел на него так, как будто этот врач сам спас Сашку или увёз её отсюда. Он подал ему руку, чтобы помочь подняться. Но ещё не отошедший от страха доктор не стал её брать и оставался лежать, смотря своими выпученными глазами. Виталий посмотрел на приближающихся ментов и сказал ему уже совсем

нормальным голосом:

— Не смотри на меня так, это не я стрелял. Он друг мой. Понял? Кипеж не поднимай, а то тогда точно убью.

Он поднялся и пошёл в сторону дырки в заборе. И только сейчас, отойдя от пережитого волнения и почувствовав боль в правой руке, схватился за неё и застонал. Поднимающийся с земли доктор слышал это, но

молчал. Виталий ещё раз оглянулся на него и, приложив

палец к губам, повернулся и пошёл к забору.

Валера Василевский считался самым продуманным человеком в бригаде Ткача. Он постоянно продумывал схемы развода коммерсантов и разрабатывал тактические планы, как захватить под свой контроль то или иное предприятие. И употребление им наркотиков ничуть не влияло на его мозговую способность. Ткач очень ценил его за это, и после смерти Леры Василевский стал его, как говорится, правой рукой. Но последние события заставили Валерьяна пересмотреть своё отношение к Ткачу, который уже попал под раздачу. Он прекрасно знал, какая участь теперь может постигнуть близких Ткача. За Биллом были большие силы, и воевать с ними Валерьян не собирался даже в том случае, если его старший был чист. Теперь, после прогона, доказать что он не виноват, Ткачу будет невероятно сложно. Да и Биллу теперь уже отступать некуда, он уже не съедет и пойдёт до конца. Поэтому Василевский и поехал в Комсомольск-на-Амуре, единственный на тот момент город на Дальнем Востоке, где проживали Воры в законе.

Самым авторитетным вором, безусловно, был Джем, которого небезосновательно называли Батей. Все остальные становились Ворами уже по его протекции, но пользовались огромным авторитетом не только в Хабаровском крае, где проживали, но и в Приморье.

Если во Владивостоке, где проживал Билл, многие «спортсмены» почти в открытую не признавали никаких Воров и не допускали закрепления их позиций в городе, то в Уссурийске всё было по-другому. Почти все придерживались воровских понятий и законов, а потому мнение Воров было решаюшим в самых серьёзных конфликтах, хоть они и проживали за тысячу километров. Да и сам Билл представлял в крае именно интересы Воров, налаживал обшаковое движен ие и привлекал на свою сторону людей. И если во Владивостоке многие считали себя выше его, то по краю авторитет Билла был большим. Все знали, что за ним стоят Воры.