Чтение онлайн

Марша сжалась, крепче обнимая жмущегося к коленям брата. То, что говорил незнакомец, звучало страшно и не могло быть правдой. Родители никого не прятали! Значит, произошла ошибка. Их отвезут к ведьме района, и там все выяснится — снова и снова уговаривала она себя. Вспоминала: есть еще адвокаты и право подать прошение о пересмотре дела в высшие инстанции, прямо в столицу… Наверняка это уже делается. Так должно быть. Так ей говорили раньше, когда она еще имела право жить в своем доме. Но сейчас Марша стояла на улице и уже не верила в правила, некогда казавшиеся незыблемыми.

Бело-голубой с золотой полосой вездеход дагов из самой страшной их части, «Ясный день», затормозил, едва не толкнув бампер богатой большой машины Бинка. Из кабины выпрыгнул рослый красавчик-лейтенант. Подмигнул типу, удерживающему Маршу за руку.

— Ну как наводка?

— Пока никак. Не хочет работать, — пожаловался Бинк.

— Понятно. Жаль. Значит, так: мальчишка родился уже после измены. По уложению Альянса такие относятся к числу неграждан. Это пожизненная каторга. А старшая должна была знать о поведении родителей. И молчала. Соответственно… — Даг засопел, его взгляд пополз по телу, липкий и мерзкий, постыдно раздевающий. — Мы допросим ее прямо здесь. И обыскать следует. Она же дергается, значит, скрывает нечто важное.

— Погоди, дай мне еще пару минут, — мягко попросил Бинк. — Созвонись с майором, он подтвердит — я действую от его имени.

Дверца машины открылась, и Марша провалилась в прокуренный салон. Ноги не держали…

Пару минут спустя она подписала контракт, не прочтя ни строчки. Читать вообще оказалось невозможно, буквы плыли, строки слипались, свет странно мерк и казался тусклым. Марша точно знала лишь одно: будет плохо в любом случае. Но из двух зол меньшее — контракт и машина Бинка. Тогда можно надеяться спасти хотя бы брата. Она в семье старшая, теперь, увы, дела обстоят именно так. Она отвечает за малыша и должна бороться, должна вытащить его. Любой ценой. Она уже отчетливо понимала: семью предали так страшно, что выбраться немыслимо. И виноваты во всем ведьмы. Раз они не признали невиновность родителей, значит, именно они и есть причина бед. Хотя даги не лучше.

В клубе она проработала четыре года, о которых предпочитала не вспоминать. А потом получила обещанные рекомендации. Прошла отбор в колледж. Здесь пять лет до встречи с Норой сержант Марша могла делать то, что казалось ей правильным. Дисциплинарная рота имела определенную власть даже над курсантками, и служащие в ней могли продемонстрировать, что не все в Альянсе проходит безнаказанно для ведьм. Даже одаренных, сильных и перспективных. Особенно — одаренных.

Простояв столбом у ворот до конца своей смены, Марша не смогла передать брату деньги. Утром ее наказала директриса. Ползать на коленях и повторять давно заученные наизусть слова было не так уж тяжело. Она обязана, она отвечает за брата и добывает деньги для своей семьи. Любым способом. Гораздо больнее становилось от мысли, что солнце уже миновало зенит, а брат должен до вечера внести плату за следующие три месяца учебы.

Незадолго до обеда в холл спустилась директриса в сопровождении новенькой. И эта пыльная бесцветная мышь с замашками заправской взрослой крысы уверенно ткнула пальцем в Маршу:

— Эту хочу в адъютанты!

— Адъютанты полагаются второкурсницам… Но случай особый и выбор занятный. — Кривая улыбочка рыжей полковницы отобразила полное понимание. И одобрение. — Она тебя обидела. Вполне закономерно ты намерена сживать ее со свету медленно и основательно… Что ж, не возражаю. Наказание отменяется. Сержант, ты поняла? Принадлежишь ведьме. На все годы обучения. А дальше — как она решит.

— Слушаюсь, — тихо вымолвила Марша, с трудом разгибаясь и, придерживаясь за стенку, вставая на ноги, затекшие и мучительно ноющие.

Открыто спорить с сильными ее отучили еще в клубе. Там умели воспитывать. Не зря работниц клуба так охотно брали в дисциплинарную роту при колледже, доверяя рекомендациям господина Бинка, штатного осведомителя корпуса «Ясный день». Между прочим, в звании капитана… Все девочки, танцующие для дагов, красивы, послушны и знают законы Альянса. Как писаные, так и неписаные. Например, простое правило: ведьма без дара — это вещь, принадлежащая всякому, у кого достаточно сил и полномочий. Дагам, колледжу, даже такой ничтожной малолетней мыши, как новенькая.

Нора потащила свою личную, только что полученную в полное владение вещь в комнату. Плотно прикрыла дверь, заперла на замок и еще раз прислушалась. С нелепой детской серьезностью приложила палец к губам, призывая к соблюдению тишины. Открыла шкаф. И… оттуда выбрался брат Марши, чихая и морщась, стряхивая с куртки пыль. Тощий, худой и нескладный. Кивнул ведьме вполне по-приятельски и взялся раздраженно выговаривать и ей, и испуганно замершей сестре:

— Кто у вас тут убирается? Пыли по колено! Ужасно. Я чуть не задохнулся, а ведь у меня аллергия. Ну ладно Марька, она вообще бестолковая. Но ты-то… Сама небось не слишком здоровая, вон зеленая вся. Должна понимать! Я же предлагал отсидеться под кроватью. Все равно здешние курсантки на занятиях, дисциплинарная рота в дозоре у ворот и классных комнат. Да и нету здесь настоящих ведьм, я все уже выведал. Только директриса-кровопийца, две девицы с выпускного курса и одна малявка с третьего года обучения, тоже рыжая. Прочие не в счет, способностей у них разве что Марьке навредить хватает. А поиск — дело тонкое.

— Он у тебя очень умный, — насмешливо сообщила Нора. — Отдай деньги, и я, так и быть, провожу его до лаза в ограде.

Марша послушно вытряхнула кошелек, все еще не в силах начать нормально разговаривать. Она ждала гадости. Ведьма поймала ее на самом больном. Сейчас сдаст брата. Или сделает это у ограды? В любом случае лучшей мести не выдумать. На территории колледжа любой сержант дисциплинарной роты имеет право убить постороннего. Или отдать на суд директора. Неизвестно, что лучше. Она бы встала на колени и просила, и за вчерашнее извинялась бы, сколько потребуют и любым способом, но девчонка сразу ушла. Видимо, помнила полученную накануне пощечину. Так решила Марша, без сил привалившаяся к стене и обреченно ожидавшая крика, а то и выстрела.

Странная ведьма довела мальчика до ограды, так и не воспользовавшись обретенной властью. Вернулась, села на краешек кровати. Сосредоточенно изучила собственные руки. Мелко дрожащие, с обкусанными ногтями. И наконец заговорила:

— Эльфы убили мою семью. Я хочу с ними поквитаться. Судя по словам твоего брата, а ему я верю, ты не худший человек здесь. Хоть и ругаешься и желаешь мне невесть чего… Другие вон молчат, а мысли вынашивают куда более злые! В общем, помоги мне. Я изловлю и убью эльфа, стану генеральшей, а ты с почетом выйдешь в отставку. Полагаю, это хороший деловой договор.

Марша смеялась долго, с истеричными взвизгами — цепкий страх за брата отпускал нехотя, а глупость и наивность девчонки до боли напоминали собственное поведение из того, навеки канувшего в прошлое, детства.

Ничего глупее Марша не слышала за всю свою взрослую жизнь. Настоящая ведьма, черная и сильная, желающая поймать настоящего эльфа… как будто именно для этого существуют военные в Альянсе! Как будто эльфы вообще кому-то угрожают и, смешно подумать, существуют в реальности. Да кто их видел? Марша все смеялась, уже понимая, что с ней в кои-то веки приключилась настоящая истерика. И что прекратить бессмысленный смех будет непросто. Пришлось даже идти умываться и жадно глотать воду, чтобы задушить прорвавшееся так явно и глупо отчаяние.