Убить полюбовно
Шрифт:
В парадную дверь позвонили, но трель получилась не радостной, а похоронной. "Чушь!" - подумал Джошуа. "Жуть!" - подумала Мисси, но тут же просияла:
– Совсем вылетело из головы: у нас же сегодня гости! Это Гаури с женой. Он, конечно, ужасный пошляк, но ты прояви терпение. И ворот застегни.
– Не сходится. Чересчур туго накрахмален. Очередная попытка меня задушить?
– Жаль, не додумалась! Ну, шагом марш!
И они, взявшись под ручку, с фальшивым хохотом направились к порогу встречать супругов Гаури, о которых чуть не забыли.
Начали с коктейлей. Старые развалины сидели рядышком, держась за руки, как школьники, и натужно смеялись незатейливым анекдотам мистера Гаури. Сверкая фарфоровыми улыбками, они приговаривали: " Надо же, как забавно!" И тут же - друг другу на ухо: "Какие есть задумки?" - "Электробритву в ванну?" - "Неплохо, неплохо!"
– А Пэт ему и говорит...
– рокотал мистер Гаури.
Стараясь не шевелить губами, Джошуа прошептал жене:
– Знаешь, моя неприязнь к тебе уже бьет через край, как первая любовь. А теперь, в довершение всего, ты склоняешь меня к тяжкому преступлению. Как тебе это удается?
– Учись, пока я жива, - так же тихо ответила Мисси.
В гостиной зазвучали раскаты смеха. Обстановка разрядилась, стала непринужденной и даже легкомысленной.
– А Пэт ему и говорит: "Майк, давай сначала ты!" - торжествующе закончил Гаури.
– Ой, умора!
– Раздался новый взрыв хохота.
– Ну-ка, дорогой мой, - Мисси повернулась к старику-мужу, - теперь ты что-нибудь расскажи. Но прежде, - со значением добавила она, - спустись в погреб, милый, принеси бренди.
Гаури - сама любезность - вскочил с кресла.
– Позвольте, я схожу!
– Ах, что вы, мистер Гаури, ни в коем случае!
– Мисси отчаянно замахала руками.
Но Гаури уже выскочил из комнаты.
– О боже, боже, - ужаснулась Мисси.
В тот же миг из погреба донесся отчаянный вопль, а затем оглушительный грохот.
Мисси засеменила на помощь, но через мгновение вернулась, сдавив рукой горло.
– Бетси, крепитесь, - простонала она.
– Надо спуститься и посмотреть. Кажется, мистер Гаури упал с лестницы.
На следующее утро Джошуа Эндерби, шаркая, переступил через порог; он прижимал к груди обтянутый бархатом футляр размером примерно метр на полтора, с закрепленными в гнездах пистолетами.
– Вот и я!
– прокричал он.
Ему навстречу, позвякивая браслетом, вышла Мисси: в одной руке она держала ром с содовой, а другой опиралась на тросточку.
– Это еще что?
– недовольно спросила она.
– Сначала ответь, как здоровье старика Гаури?
– Порвал связки. Жаль, что не голосовые.
– Надо же, как некстати подломилась эта верхняя ступенька.
– Он повесил футляр на свободный крючок.
– К счастью, слазать в погреб вызвался Гаури, а не я.
– Скорее к несчастью.
– Мисси залпом осушила бокал.
– Теперь объясни, что это значит.
– Я ведь коллекционирую старинное оружие.
– Он указал на пистолеты в кожаных гнездах.
– Ну и что?..
– Оно требует ухода. Пиф-паф!
– ухмыльнулся он.
– Коллекционер застрелил жену во время чистки дуэльного пистолета. "Я не знал, что он заряжен", - повторяет безутешный вдовец.
– Один-ноль в твою пользу, - сказала Мисси.
Через час он принялся чистить коллекционный револьвер и едва не вышиб себе мозги.
Жена прибежала, стуча тросточкой, и застыла в дверях.
– Подумать только. Ничто тебя не берет.
– Заряжен, мать честная!
– Трясущейся рукой он поднял револьвер.
– Он же не был заряжен! Неужели...
– Неужели что?
Он выхватил три других экспоната.
– Все до единого заряжены! Это ты!
– Конечно я, - не стала отпираться Мисси.
– Пока ты обедал. Наверно, чаю хочешь. Пошли.
В стене зияло пулевое отверстие.
– Какой, к дьяволу, чай?
– взвился он.
– Неси джин.
Настал _ее_ черед делать покупки.
– В доме завелись муравьи.
– Что-то со стуком перекатывалось у нее в сумке. По всем комнатам без промедления были расставлены ловушки для муравьев; на подоконники, чехлы с клюшками для гольфа и оружейные футляры лег слой белого порошка. Из пакетов были извлечены различные сорта крысиного яда, приманки для мышей и средства от домашних насекомых.
– Теперь ползучим тварям спасенья нет, - заявила она, щедрой рукой рассыпая отраву на полках со съестными припасами.
– Роешь мне яму, - заметил Джошуа, - и сама же в нее попадешь.
– Не дождешься. И вообще, жертве должно быть все равно, как отдать концы.
– Но такой садизм - это уж слишком. Мне вовсе не светит лежать в гробу с перекошенной физиономией.
– Пустое. Чтобы тебя навеки перекосило, милый мой, достаточно подмешать тебе в какао одну-единственную щепотку стрихнина!
– Имей в виду, - выпалил он в ответ, - у меня есть рецепт гремучей смеси, от которой тебя и вовсе разнесет в клочья!
Она присмирела.
– Помилуй, Джош, не стану же я подсыпать тебе стрихнин!
Он поклонился:
– Тогда и я не стану подсыпать тебе гремучую смесь.
– Договорились, - сказала она.
Смертельные игры не прекращались. Он купил самые большие крысоловки, чтобы расставить в закутках коридора.
– Привыкла расхаживать босиком - вот и получай: увечье невелико, а заражение крови обеспечено!
Тогда она усеяла все диваны булавками для чехлов. Стоило ему провести рукой по обивке, как из пальцев начинала сочиться кровь.