Чтение онлайн

Всю жизнь работать на каких-то ублюдков, получать гроши и радоваться, что тебе дают жить! Так ли уж нужно за жизнь такую цепляться?

Кабанов лежал на спине и смотрел в темноту. Есть ли там, за гранью, что-нибудь?

Кабанов был реалистом. Нет там ничего, не нужно себя утешать. Даже тьмы нет. Нет – это значит отсутствие чего-либо. А нет хорошего, нет и плохого, что уже хорошо. Такой вот инстинкт самосохранения – избавиться от мучений. Эвтаназия. Предлагал же Трайбер. Но тогда это не собственный выбор был.

А как же инвалиды живут, смертельно больные за каждый час зубами цепляются? Не слишком ли себя любишь, не гордыней ли отравлен? Забыл, как результаты биопсии ждал, как молил Бога отвести смертельную болезнь? И работать готов был, кем угодно, и от всех удовольствий в жизни отказаться, лишь бы жить.

А сейчас, когда физически здоров, бравируешь, жить или умереть выбираешь.

Если и так! Это выбор разумного существа. Как говорится, пока жив, всегда есть выбор. Выбор жить рабом или покинуть мир свободным. Мертвый – свободный? Окстись, такой уж и раб? На хлеб всегда заработать можно. Можно и на отруби в корыте.

Кабанов лежал на продавленном матраце в комнате с маленьким окном. Такие же матрацы были разложены по всему полу, на них храпели и испускали кишечные газы азиаты–гастарбайтеры. Углекислый газ путал сознание, мысли гуляли по лабиринтам мозга.

Вон друзья–таджики спят вповалку, едят руками из общего котла и скалят коричневые зубы. Все у них хорошо. А через пару десятков лет будет еще лучше. В процентном отношении азиаты перевалят за половину. Их дети станут гражданами России. Культурный уровень снизится, но жить станет веселей. Так что нынешним рабам из Азии есть к чему стремится, есть ради чего жить и терпеть. А у бывшего белого человека, бывшего хозяина своей жизни ни детей, ни плетей.

«Жить будем!» — вспомнил свои слова Дмитрий.

Выпулив с территории санатория имени Августа Хирта, Хаким гнал «шаху» по трассе еще минут сорок. Стрелка тахометра гуляла в красной зоне, из глушителя валил синий выхлоп вперемешку с маслом. Двигатель на предельных оборотах перегрелся, пришлось съехать на обочину. Слава Богу, их никто не преследовал.

Пока Хаким принимал меры к охлаждению мотора, выражавшиеся в махании руками и плевками в открытый капот, Дмитрий отвел Катю в сторону.

— Катюша, тебе на некоторое время надо скрыться. Со мной нельзя, пока не разберусь с бандитами и с властью. Есть куда уехать?

— К подруге поеду, она в соседней деревне живет.

— Не пойдет, слухи быстро разлетятся. Не думаю, что тебя искать с большим усердием будут, но рисковать не стоит. Надо уехать в один из соседних городков, скажем, в Энгельс, снять комнату на месяц и …

— И что я там делать буду? – перебила девушка. – В четырех стенах от собственной тени шарахаться?

— Прости, Катюш, что втянул в свои проблемы. – Дмитрий приобнял подругу. – Но теперь по–другому нельзя. Это ненадолго, я разберусь, не успеешь соскучиться. Веришь?

Катя нахмурилась, подняла взгляд – в глазах словно кусочки ясного неба.

— Верю, куда деваться.

У Дмитрия защемило сердце, снова ворохнулась мысль об упущенном счастье.

— Вот и молодец. Деньги у тебя есть?

— Да, на карточке. Надо за ней и за паспортом домой заехать.

— Хаким, — Кабанов подошел к таджику, — у тебя тоже хочу прощения попросить, что к опасному делу привлек.

— Настоящий мужчина сам ищет опасности! – немного рисуясь, сказал Хаким. Он стоял перед открытым капотом и вытирал руки тряпкой.

Собственно, на такой ответ Кабанов и рассчитывал.

— Тогда у нас впереди еще много находок. Если ты не против конечно.

— До твоего появления как саксаул по пустыне стелился, сейчас орлом в синем небе летаю.

— Ты прям Турсун–заде непризнанный.

— Мне больше Саади нравится. – выдал таджик. – Много в своей жизни старик испытал. «Кто доброе сеет – добро его плод, кто злое посеет – злодейство пожнет».

Дмитрий открыл рот, Хаким и Катя засмеялись.

— Ох, не простой ты таджик! – Кабанов погрозил пальцем. – Не шпион часом? Хотя это было бы кстати – помог бы на нелегальное положение перейти.

— Ха! С этим я тебе и так помогу, нелегалом больше, нелегалом меньше.

— Тогда сначала с Катей определиться помоги. Надо к ней на квартиру сгонять за документами, а потом на автовокзал.

— Поехали, чего стоять. – Хаким захлопнул капот и снова рисанулся: — Способность, доблесть – все ничто, пока мы не приложим труд.

На автовокзале Кабанов продолжал инструктировать Катю:

— Сейчас отсюда позвони маме со своего телефона. Скажи, тебя на месяц отправляют в командировку в Самару, например.

— Какая командировка у продавцов, Дима?

— Открывается новый магазин, не хватает квалифицированных кадров. Ты ведь квалифицированная девушка? – Кабанов шутливо толкнул подругу плечом.

— Осторожней, Дима! – Катя держала в руке бутылку «Нарзана».

— Квалифицированная как продавец или как девушка? – улыбнулась Катька.

— Не отвлекайся. Наври, что хочешь, но мама не должна тебя в розыск подать – это раз, если у мамы спросят, где ты, она ответит в Самаре, то есть введет в заблуждение – это два.

— Это ты сейчас Фандорина изображаешь?

— Ты еще скажи, счет «раз, два, три» Акунин придумал! – парировал Дмитрий Петрович.

— Как маму успокоишь, аккумулятор из телефона вынешь и телефоном временно пользоваться не будешь. Сим–картой своей тоже. Лучше перестраховаться. Попользуешься пока этим. – Кабанов достал из кармана Нокию 1100 — Раритет!