Чтение онлайн

Евнух тщательно все взвесил и пришел к выводу, что больше ничем не сможет помочь маршалу. Кроме того, он до смерти боялся того, что у императора Лунаня утром найдутся для него новые поручения. Не смея надолго отлучаться от своих обязанностей перед правителем, евнух положил рядом Гу Юнем зонт, собираясь удалиться.

— Дедушка Чжу, — Гу Юнь внезапно окликнул его, а потом шепотом сказал: — Большое спасибо, но зонт лучше забрать.

Чжу-кopотенькие-ножки его слова привели в замешательство.

Гу Юнь пояснил:

— Я буду стоять тут на коленях до тех пор, пока гнев Его Величества не утихнет. А ты — его верный слуга, не заставляй его сомневаться в этом.

Это был всего лишь намек, но Чжу-кopотенькие-ножки, разумеется, его понял. Старый евнух вздохнул:

— Если бы Аньдинхоу проявил подобную рассудительность, когда спорил с Его Величеством, то уж точно не попал бы под холодный северо-западный ветер.

После ухода Чжу-кopотенькие-ножки изо рта Гу Юня вырвалось облако белого пара. Не зная, куда себя деть, маршал вдумчиво размышлял над тем, что Чан Гэн сказал ему в храме Ху Го: происшествие в Восточном море и восстание на юго-западе, возможно, произошли не просто так.

Постепенно Гу Юнь смог нащупать смутную связь между этими двумя событиями.

Вэй-ван разместил свои силы в Восточном море, где, стремясь захватить власть, и планировал устроить морское сражение.

Гу Юню тогда удалось вовремя остановить армию мятежников, не потеряв ни одного солдата. В сравнении с поднявшейся из-за этого волной, то была капля в море.

События в Восточном море взбудоражили двор, а флот в Цзяннани перетряхнули до основания. Когда Император исчерпал ресурсы института Лин Шу, требуя построить целую флотилию драконов, то военный бюджет страны еще больше сократился.

Самым ощутимым последствием стало то, что беда в Восточном море привела к введению двух указов: «Жунцзинь Лин» ограничил права простых механиков и «Цзигу Лин» — влияние и власть армии. Последний был направлен непосредственно против Гу Юня. Оглядываясь назад, становилось понятно, что Императору Лунаню незачем было зря начинать бурю. Возможно, действия Аньдинхоу в Цзяннани не остались незамеченными.

Введение указа «Цзигу Лин» сразу же усилило противостояние между различными фракциями в армии и при дворе и послужило причиной истории с Фу Чжичэном.

Гу Юнь непосредственно участвовал в событиях на юго-западе и угодил прямиком в подготовленную для него ловушку. Все это время его не покидало чувство, что кто-то потревожил эти мутные воды. То есть намеренно разжигал конфликт между шайкой горных разбойников и Фу Чжичэном. Затем с помощью этого идиота, Куай Ланьту, некто усугубил ситуацию, чтобы поджечь фитиль взрывчатки прямо перед лицом Гу Юня. В результате и шайка разбойников, и Фу Чжичэн оказались пойманы Черного Железного Лагеря и доставлены в столицу к Императору.

Император был в ужасе, увидев, что хотя оборот цзылюцзиня в стране ограничен, его продолжают поставлять из-за границы.

Гу Юнь вдруг припомнил, что хотя они с Шэнь И довольно долго прожили в Лоулани, пока проводили расследование и собирали информацию, несмотря на все приложенные усилия, им так и не удалось обнаружить таинственную Лоуланскую «карту сокровищ». Но стоило Императору послать парочку тайных агентов, совершенно незнакомых с местностью, как в течение всего пары дней они узнали тайну и в донесении писали, что «с большой вероятностью месторождение цзылюцзиня расположено...».

Действительно ли посланники Императора обладали невероятными способностями? Или же кто-то умышленно направлял их?

Снегопад усиливался, и Гу Юнь дрожал от холода. Позади него ветка цветущей зимней сливы нагнулась под тяжестью и, переломившись, упала на землю. Аромат исчез, и яшма потускнела [6].

Чан Гэн проснулся от хруста сломанной ветки.

Всю ночь он, лежа в постели, прождал Гу Юня, но тот так и не вернулся. Всю ночь его одолевали странные кошмары. Сейчас же небо прояснилось. Еще не наступило утро, но из-за того, что снег отражал свет, казалось, что рассветный час близок. Чан Гэн резко подскочил и распахнул дверь комнаты — как раз, чтобы заметить спешащего куда-то дядю Вана.

— Дядя Ван, постой! — окликнул его Чан Гэн. — Что стряслось?

Несмотря на холодный ветер старый слуга вспотел.

— Ваше Высочество, пришли вести из дворца. Говорят, что вчера Аньдинхоу повздорил с самим Императором, и, хотя никто не знает причины, Император в ярости...

Зрачки Чан Гэна расширились.

Вскоре всадник на лошади покинул поместье Аньдинхоу и сквозь снег устремился к храму Ху Го.

На следующий день во дворце не было назначено никаких аудиенций, поэтому Император Лунань мог позволить себе не вставать спозаранку, но в его покоях было чересчур жарко натоплено. Поэтому правитель совершенно не выспался и встал с головокружением и головной болью.

Евнух Чжу-кopотенькие-ножки подошел к своему господину и, разминая ему виски, предложил:

— Ваше Величество, тяньчжуйские благовония, подаренные настоятелем Ляо Чи, способны успокоить сердце и нервы. Когда Ваше Величество последний раз ими пользовались, то оценили чудодейственный эффект. Следует ли вашему старому слуге зажечь их сейчас?

Ли Фэн задумчиво хмыкнул и спросил:

— Настоятель все еще во дворце?

В течение первого месяца года настоятель храма Ху Го, мастер Ляо Чи, жил во дворце и просил Небеса благословить процветание Великой Лян, так же наставляя самого истово верующего в учение Будды — Императора Лунаня.

Евнух поспешно ответил:

— Да, насколько вашему слуге известно, мастер рано встает ради утренней медитации, невзирая на дождь и ветер. Ваш слуга заметил, что веки Вашего Величества покраснели. Возможно, из-за огня, пылающего в сердце. Следует ли вашему подданному попросить мастера прочесть вам пару сутр для успокоения сердца?

Ли Фэн улыбнулся и отчитал его:

— Какое неуважение. Мастер Ляо Чи — один из самых высокообразованных монахов нашего времени, а ты низвел его до уличного артиста?